Харальд Смелый

Она… мягко светилась изнутри таинственным лунным сиянием, еще больше подчеркивающим немыслимо идеальную полировку и острейшую заточку клинка, имевшего совершенную форму. С его обеих сторон имелась гравировка: с одной – женщина неземной красоты в манто, короне и с факелом в руке, с другой – дивный роскошный цветок.

– Я беру этот меч, – с неожиданной для самого себя поспешностью, заявил я, – он, э-э, действительно не плох.

– Харальд, а знаешь, ты выбрал, вероятно, наибольшее сокровище из всех, что тут есть, – тихо промолвил Стэн, внимательно глядя на меч.

 – Разреши, – он протянул руки, бережно принимая полностью извлеченный клинок. – Нуда, так и есть, – возвращая спустя долгую минуту меч назад, почему-то шепотом признал он, – я не ошибся.

– Стэн, приятель, объясни толком, о чем это ты бормочешь? – стал терять терпение я, с недоверием переводя взгляд с него на меч и обратно. Чего греха таить, иной раз вспоминая озорную юность, мы беззастенчиво разыгрывали друг друга.

– Неужели ты никогда не слыхал о Эр-Глэйдре, Лунном Страннике? – несказанно поразился он.

– Нет, – грубовато отрубил я, косясь на него с недоверием. – А кто это? Покорнейше прошу, Стэн, не надо сказок!

– Дьявол тебя побери, Харальд, да ты держишь ее в руке. Сказку!

– Как так? – возможно несколько туповато переспросил я.

– Меч, пришедшийся тебе по душе, оружие легендарное и знаменитое, – изрек Стэн с наставительной ноткой. – И именно он зовется Эр-Глэйдром, Лунным Странником. Ну, дошло теперь, господин придворный Боевой Маг?

– Хм, и чем же он так прославлен? – я задумчиво погладил пальцами прохладную, гладкую сталь.

 – Надо полагать количеством срубленных голов у врагов?

– Не угадал, – с серьезным видом ответил Стэн, – хотя за двести лет странствий по всему Востоку, жизней он погубил немало. В основном известен Эр-Глэйдр тем, что его, в числе прочих диковинок привез из волшебной, потаенной от посторонних глаз страны, мудрейший Сандиб, чародей калифа Гаруна-аль-Рашида.

– Сандиб Звездочет? – я в удивлении приподнял брови.

 – С этого бы и начинал, про него я кое-что знаю. Деканы да и ректор Высшей Школы, случалось по хорошему настроению, рассказывали о жизни загадочного араба, якобы побывавшего в иных сопредельных мирах. Подобные предположения следовали из записей в дневнике, найденных после его смерти, а так же несвойственная нашему миру необычность доставленных им предметов. Кстати, природа и предназначение большинства из них так и не были разгаданы.