Харальд Смелый

Да оно и понятно – нервничали стрелки, страшась ужасных скандинавских варваров, нагонявших дрожь на всю Европу.

Не ожидая следующего залпа, я очертя голову ринулся на ощетинившуюся сталью толпу защитников судна. Тут бы и пришел мне конец, но подоспели наши. Спустя пять минут с командой было покончено, вернее с теми, кто оказал упорное сопротивление, а сдавшихся решили отпустить на большой парусной шлюпке. Отцу всегда претило бессмысленное кровопролитие. Трюмы взятого на абордаж судна оказались забиты тюками дорогой материи, ящиками с восточными специями, стоящими весьма дорого, и бочонками отменного испанского вина.

Кроме того, в каюте капитана были обнаружены большой ларец полный золотых луидоров и шкатулка поменьше, сиявшая мягким светом драгоценных камней.

Впервые, после проклятого шторма, люди отца стали улыбаться. Но надо было еще доставить все это богатство во владения Клана. На франкский корабль перешла команда разбившегося о рифы драккара. Мы же на «Гери» пошли рядом, как сопровождение.

К счастью Удача больше не покидала нас до изрезанных фиордами берегов Снежного острова.

После того памятного, первого в моей жизни абордажного боя, я, к своему удовольствию, получил прозвище – Смелый. Но и… Хм – м, от отца за то, что полез вперед старших. За неуважение… На следующий год мы не смогли предпринять набег даже на побережье сравнительно близкого Скоттленда, то есть Шотландии. Имея всего один корабль, это было несерьезной затеей. О дальних походах приходилось забыть до тех пор, пока на верфи, расположенной в южной части Снежного острова, не достроят пять новых драккаров.

Несмотря на это, отец, имевший энергичную, деятельную натуру, не собирался сиднем сидеть дома. Он приказал снарядить «Гери» всем необходимым и мы отправились искать счастье в холодные просторы родного Северного моря.

На вторые сутки наших блужданий небо, предвещая бурю, потемнело, ветер покрепчал, грозя сорвать туго натянутый парус. Крики чаек и те стали звучать предостерегающе тревожно.

Можно было встретить грядущий шторм, уйдя подальше в море, или же попытаться укрыться в одном из многочисленных фиордов юго-западного побережья Скандинавского Континента. Отец выбрал второй вариант, ибо суша находилась рядом, на расстоянии не более двух-трех миль.

Не мешкая попусту, мы сменили курс и вскоре уже входили в узкую горловину фиорда, похожего формой на пузатую бутылку. К нашему ликованию он оказался отнюдь не пуст.