Дражайший плут

Может, лучше не знать, откуда она родом?

В душе Тревельона вдруг прозвенел тревожный звонок.

– Как же тогда судить о человеке, миледи?

Она обернулась на его голос, но ее чудесные ореховые глаза смотрели в никуда.

– Может, просто взглянуть на него повнимательнее? Как себя ведет? Что говорит? Как относится к окружающим?

Она слишком молода, не ведает жизненных невзгод.

– Но за всем этим чаще всего как раз и стоит прошлое человека, его семья, миледи.

– Согласна. Вот почему мне так интересно и ваше загадочное прошлое, и ваша семья, капитан! – Он нахмурился, однако прежде чем он успел ответить, она добавила: – С твоего разрешения, Артемида! Я не хочу опаздывать.

– Конечно, – ответила герцогиня. – Желаю хорошо повеселиться, дорогая.

Кивнув, Тревельон повел леди Фебу вниз по ступенькам.

– Я не догадался спросить, однако герцогиня, похоже, была удивлена, узнав, куда вы едете, так что мне, наверное, все-таки стоит спросить: вы действительно испросили дозволения вашего брата на сегодняшний день?

Феба забралась в карету, устроилась на сиденье, дождалась, пока сядет и он, потом стукнула в потолок кареты, давая знать кучеру, что готова ехать, и лишь затем соблаговолила ответить.

– Я сказала Максимусу, что собираюсь навестить сегодня подругу.

Карета тронулась.

– А имени вашей подруги вы ему не сообщили?

Она поджала губы.

– Он не спрашивал – был слишком занят какими-то юридическими бумагами.

– Миледи…

– Капитан, вам известно, сколько мне лет?

Он сухо ответил:

– Разумеется, двадцать один год.

Она кивнула.

– То есть я давно уже не дитя.

– Если вы…

– Послушайте, капитан, я ведь ни разу не спросила, сколько лет вам.

– Вы пытаетесь сменить тему! – воскликнул он. – Миледи!

– Ну да, так и есть. – Она обворожительно улыбнулась, как всегда, не стесняясь в проявлении чувств. Неужели она решила, что он чертов евнух? – Удивительно, капитан, как вы догадались.

Последовало недолгое молчание, потом он со вздохом сказал:

– Мне тридцать три.

Она немного подалась вперед.

– Вы такой молодой!

Тревельон против воли поморщился. Интересно, какой возраст она ему приписывала?

– Я на двенадцать лет старше вас, миледи, – возразил он, мысленно обозвав себя занудой. – Кстати, ровесник вашего брата.

Почему-то от этой мысли он помрачнел.

– И все-таки мне казалось, что вы гораздо старше. – Она наморщила носик. – Максимус очень строгий, но по крайней мере смеется, хотя бы иногда: раз или два в год.