Скандальные наслаждения

– И как я узнаю, что это вы, милорд?

– Потому что я единственный, кто знает про ту ночь в «Хромом черном петушке», когда ты выпил дюжину пинт эля и…

Дверь раскрылась, и взору Гриффина предстало самое что ни на есть уродливое лицо во всем Лондоне: бегающие глаза, вдавленный плоский нос, беззубый рот, постоянно приоткрытый по причине затрудненного дыхания. Морщинистые щеки и подбородок были словно плесенью покрыты щетиной и старыми отметинами от оспы и шрамами. Мужчина был среднего роста, но его руки и плечи казались непропорционально большими, а ладони походили на огромные ошметки мяса.

Кто-то мог счесть его боксером, а кто-то наемным убийцей. И те и другие могли быть правы.

– Я очень рад видеть вас, милорд, – сказал Ник Барнс. – Мы с ребятами тут за всем следим, но ваша помощь точно не помешает.

– Были еще нападения? – Гриффин спрыгнул с Бродяги, но пистолет держал в руке и внимательно осматривался, пока вел лошадь во двор.

Двор был вымощен булыжником, с трех сторон стояли дома.

Гриффин скупил все эти здания в прошлом году в целях предосторожности. Сейчас он похвалил себя за предусмотрительность.

– Кое-кто попытался пролезть позапрошлой ночью, но мы его быстренько выбили, – сообщил Ник, запирая дверь тяжелым дубовым засовом.

Гриффин провел Бродягу к древнему каменному желобу, по которому стекала вода, чтобы конь напился.

– Ты думаешь, он отстанет?

– Викарий не отстанет, пока не сдохнет, милорд, – спокойно ответил Ник.

Гриффин хмыкнул.

Он не верил в то, что Чарли Грэди, или, как его еще богохульно называли, Викарий Уайтчепела[3 - Один из беднейших районов лондонского Ист-Энда.], легко сдастся. Викарий запустил свою грязную лапу в большинство мест незаконной торговли джином к востоку от Бишопсгейта, а теперь начал расширять завоеванную территорию к западу, в сторону района «Семи рож» в Сент-Джайлзе.

А это являлось посягательством на интересы Гриффина.

Гриффин еще раз похлопал мерина и повернулся к Нику:

– Пошли посмотрим.

Ник кивнул и повел его к строению напротив каменной стены, огораживавшей двор.

Он открыл крепкую деревянную дверь, обитую железом, и крикнул:

– Эй, Уиллис! Вы с Тимом идите и посторожите двор.

Двое мужчин, тяжело ступая, вышли из дома и поклонились Гриффину. Один держал в руке дубинку, другой – длинный нож, смахивавший на саблю.

Ник проследил, чтобы они встали у двери во двор, затем кивнул Гриффину:

– Сюда, милорд.