Капитан Брейн

Несколько мгновений он просто смотрел на него, после чего удивлённо воскликнул:

– Двадцать якорей мне в глотку! Мартин! Мартин Брейн!

Сам Брейн был удивлён не меньше. Лицо пиратского капитана показалось Мартину знакомым, но это было столь давнее детское воспоминание, что оно превратилось в смутное видение. Он недоверчиво посмотрел на Брюлла, и сказал:

– Да, милорд, это, действительно, я.

– Вот так встреча! – сквозь седую бороду мелькнул проблеск улыбки. – Я служил с твоим отцом в Кабре, лет тридцать назад.

Как он поживает? Наверное, целыми днями удит рыбу в вашем поместье в Тавлеме?

Лицо Брейна помрачнело.

– Нет, милорд. Отец разорился и продал Тавлем.

– Да-а, – протянул капитан пиратов, – видно, в тяжкую годину попал твой отец, раз решился на такое. Постой-ка! А как же он сам? Надеюсь, жив? Здоров?

– Он умер, милорд. Восемь лет назад.

– Худо. Совсем худо. Я как увидел тебя, уж было вспомнил былые деньки…Эх, славное было время…Подожди, а каким ветром тебя занесло в Мальдек?

– Я с товарищами искал судно, чтобы наняться в матросы.

Последнее время мы были в наёмной роте капитана Сирта, но нам не повезло.

На лице Брюлла мелькнуло озадаченное выражение.

– Крокусовое поле, – сказал он. – Да, уже наслышан. Говорят, что позавчера принца Вилларда вздёрнули. И теперь в восточных землях вовсю хозяйничает Северная Корона.

– Возможно, – согласился Брейн. – Но мне нет дела до принца. Я сам без гроша в кармане.

– Да, кто бы мог подумать, сын барона Джейкоба Брейна стал наёмником.

Чтобы сейчас сказал твой отец…

– Не уверен, что он вспомнил бы обо мне, милорд, – с грустной усмешкой сказал Мартин. – Последнее время отец много пил. И титул это единственное, что он оставил мне в наследство.

Брюлл покачал головой.

– Это скверно, очень скверно.

В это время капитан Эдвард Рей подвёл трясущегося от страха толстячка-хозяина «Лунной Гавани». Оказалось, что едва началась драка, как он тотчас спрятался под стойкой. Сама мысль о разговоре с пиратскими капитанами, похоже, вынуждала его колени сгибаться и дрожать.

Брюлл повернулся к нему и, придав своему голосу как можно больше дружелюбия, сказал:

– Любезный, мы тут немного набедокурили. И, поскольку вряд ли этот наш визит в порт будет последним, мне бы не хотелось оставлять здесь врагов. Сколько с нас причитается? За ущерб?

Дрожащие губы толстячка пробормотали:

– Де…десять…

– Десять? – переспросила Дэко, хмуро сдвинув брови.