Мое любимое чудовище

– Нарц! Нарцисска!!

Аполлон вздохнул: ну не мог он сделать вид, будто не заметил собаку: да, он нем, но не слеп и не глух.

Левретка тем временем неторопливо подошла к его ногам. Очевидно, за ту неделю, что Индио за ним шпионил, собачка утратила всякий страх, а может, ей просто наскучило сидеть на одном месте. Как бы то ни было, она понюхала пень и тесло, а потом вдруг резко села и принялась энергично скрести лапой ухо.

Аполлон протянул собачке руку, чтобы тоже понюхала, но глупое животное испуганно отскочило в сторону, а из-за того, что берег пруда был слишком близко, ее задние лапы заскользили по тине и, скатившись вниз, левретка упала в воду.

– Нарц! – Выскочив из своего убежища, мальчик бросился к пруду с округлившимся от ужаса глазами, но Аполлон выставил руку, преградив ему путь.

– Она утонет! – истерично выкрикнул малыш и попытался проскользнуть под рукой.

Подхватив ребенка на руки, Аполлон отнес его подальше от кромки воды, опустил на землю и, положив руки на плечи, наклонился, чтобы заглянуть в глаза.

Сейчас сильнее, чем когда-либо, он страдал из-за своей немоты. Не в состоянии объяснить, что намерен предпринять, он решил, что лучше испугать, и зарычал. Уж пусть лучше малыш замрет от страха, чем утонет в попытке спасти собаку.

Индио и правда онемел и судорожно сглотнул.

Тем временем Аполлон поспешил снять ботинки, рубашку и жилет, не спуская глаз с мальчика, и тот, наконец, кивнул:

– Да, пожалуйста! Пожалуйста, спасите ее!

Не мешкая больше ни секунды, Аполлон шагнул в пруд.

Собачка как раз появилась на поверхности, но вместо того, чтобы пытаться плыть, в панике била лапками по воде. Ухватив за холку, Аполлон поднял ее над поверхностью пруда. Выглядела собачонка довольно жалко: вода струями стекала с ее тонкого, как у крысы, хвоста и висячих ушей.

Пока огромный дядя брел к берегу, Индио напряженно наблюдал за ним. Вот он поднял с земли свою рубашку, завернул в нее дрожащую собачку и протянул сверток хозяину.

Индио тотчас же прижал левретку к груди с блестящими от слез глазами, а та, заскулив, принялась облизывать его подбородок. Оторвав взгляд от дрожащей в его руках собачки, мальчик посмотрел на Аполлона.

– Спасибо.

Левретка закашлялась, поперхнулась и, широко открыв свою узкую пасть, исторгла на рубашку поток мутной воды.

Поморщившись, Аполлон отыскал видавшую виды холщовую сумку. К счастью, он не доставал оттуда блокнот, поэтому тот не промок.