Мое любимое чудовище

Теперь она походила на девчонку, которая собралась выбранить котенка за разлитое молоко. По телу Аполлона прокатилась волна возмущения. Ей не следовало находится в этом жутком месте без сопровождающих. Окажись здесь кто-нибудь другой – наподобие тех, что бесчинствовали в лечебнице, – ее достоинство, а может, даже и жизнь могли оказаться под угрозой. Разве у нее нет мужа, брата или отца, которые позаботились бы о ее безопасности? Такая хрупкая женщина – находка для хулиганов и грабителей.

Аполлон заметил, что выражение ее лица стало более доброжелательным.

И причиной тому наверняка было его молчание.

– Вы не можете мне ответить, верно? – спросила она мягко.

Аполлон и раньше сталкивался с жалостью окружающих, когда те узнавали, что он утратил способность разговаривать. Обычно это вызывало в нем дрожь ярости и какого-то ужасающего отчаяния. Ведь прошло уже девять месяцев после несчастья, а он все еще не был уверен, что когда-нибудь сможет заговорить. Но вопрос незнакомки не пробудил в нем привычного гнева.

Возможно, причиной тому – ее женские чары: уже на протяжении долгого времени ни одна дама, кроме его сестры, не пыталась вступить в диалог с ним. А может, она просто не как все – в ее голосе слышалось участие, а не презрение, и это меняло его отношение к ее словам.

Аполлон покачал головой, не сводя взгляда с незнакомки и стараясь сохранить глуповатое и безучастное выражение лица.

Вздохнув, она обхватила себя обеими руками и, оглядевшись по сторонам, пробормотала:

– Ну и что мне делать? Я не могу оставить Индио одного.

Аполлон постарался не выказать удивления: кто или что такое «Индио»?

– Уходите! – наконец произнесла она решительно, несказанно его удивив, и пальцем указала направление.

Килбурн с трудом сдержал улыбку: а она так просто не сдается, верно? – и медленно повернулся, безвольно открыв рот.

– О! – Ее изящные пальцы сжались в кулачки, когда она закатила глаза. – Безумие какое-то!

Она быстро подошла к нему и с силой толкнула в грудь.

Аполлон изобразил слабость и чуть пошатнулся, потом выпрямился. Незнакомка замерла и посмотрела на него снизу вверх. Ее макушка едва доставала ему до середины груди, губы ощущали ее легкое дыхание, а тепло ладоней, казалось, обжигало даже сквозь грубую ткань жилета. Вблизи зеленые глаза незнакомки выглядели поистине огромными, и Аполлон даже сумел разглядеть золотистые искорки вокруг зрачков.

Губы ее приоткрылись, и его взгляд упал на них.