Золото капитана Брейна

– Ты? Какого дьявола?! Ты же наш квартирмейстер! Не приведи бездна, с Мартином что-то случиться, ты же первый кандидат в капитаны!

– Сто ядер мне на макушку! Да какой из меня к чёрту капитан? – раздражённо сказал Старый Томми и постучал ладонью по столу. – Сижу я вот здесь, голову ломаю, а Мартин бы уже в два счёта всё решил и дело в шляпе! Нет, брат, человек должен знать свой предел, и свой я знаю. Не гожусь я в капитаны, никак не гожусь, уж поверь. Да и, сказать по правде, никто из наших не годится.

Мы всегда были за спиной Мартина, его умом жили и ни о чём не думали. А ведь вот как довелось судьбу-то испытать. И хочешь, не хочешь, а вытаскивать капитана надо. Без него пропадём, честное слово пропадём, сто ядер мне на макушку…

Бригсби тяжело вздохнул и покачал головой.

– Я вот что думаю. Раз уж тебе идти, то не так. Не одному. Соберём парней понадёжней, и в город.

– Ты-то куда собрался?

– С тобой пойду.

– Ага, зареклась курица яйца нести, да с петухом ошиблась, – с досадой в голосе сказал Старый Томми.

 – А корабль я на кого оставлю?

Боцман пожал плечами.

– А Дрэшем на что? Её и оставим.

На лице квартирмейстера разлилось сомнение.

– Ты ей это сам скажешь?

– Думаешь, не согласиться?

– Думаю, она пошлёт тебя в задницу кракена, если не дальше, – покачал головой Старый Томми. – И вот что я тебе ещё скажу, кроме Криди оставить больше некого.

– А что? – усмехнулся Бригсби. – Он парень толковый, справится.

– Эхе-хе… Справится-то он справится… Лишь бы не поторопился нам помогать.

Как выведет судно раньше времени, и придётся нам уносить ноги по суше.

– Погоди-ка, мы ещё о выкупе не договорились, а ты сразу – уносить ноги!

Старый Томми посмотрел на боцмана и снисходительная улыбка появилась на его губах.

– А ты зря возмущаешься, – сказал он. – Если бы только знал, сколько героев, беззаветно храбрых до кончиков своих пяток, полегло у меня на глазах. А я вот до сих пор жив. И всё потому, что думал, как бы вовремя унести ноги.

Сто ядер мне на макушку…

***

Сквозь прутья небольшого окошка долетали капли дождя, и Мартин отодвинулся ближе к противоположному углу. Камера, куда его поместили, ничем не отличалась от множества других таких же: деревянная койка с грубым, набитым соломой матрацем, дыра в каменном полу напротив заменяла арестанту отхожее место. Стены дышали сыростью. Позади была толстая кованная решётка, которая и служила дверью в камеру.