Сталь

 – В знак того, что он сдаётся, поднимает ладони вверх, пока вся столовая наполняется оттенками смеха. – Но! Признайтесь, я – красавчик петушара без неточностей! – С этими словами он прыгает со стола, ударяя под дых умирающего со смеху Вильяма.

– Идиоты, – закатывает глаза Элизабет.

– Но такие милые, – мечтательно протягивает Беверли, имея в виду только одного милого идиота, который только что стоял на столе.

***

Её поступь почти беззвучная, будто стопы не касаются бетонного пола в увесистых ботинках, а осанка поистине королевская.

В этом мире начинают судить тебя по тому, прячешь ли ты руки в карманы или улыбаешься уголками губ с высоко поднятым подбородком. Она всегда относилась ко второму типу.

На петельке для ремня болтается небрежно привязанный пропуск, что показывает всё её отношение к этому месту. По правую руку вышагивает высокая фигура Рэджи. Его ярко-голубой взгляд не выражает ничего, кроме холода и желания перестрелять весь этот планктон, который работает «по приколу».

А они все озираются на этих двоих с опаской, пряча бессовестные глаза в редких ресницах.

Ещё бы, к их приезду намывали полы и окна, чтобы «представители королевских кровей» не заметили даже неровно стоящих книг за столом в дальнем углу офиса. Кто знает, что личный состав Коршунова может вытворить! А вытворять они любили. Они короли в своём маленьком королевстве. Монархия.

– С ума сойти! О'Коннор! Хьюго! – Прямо по коридору на них движется мужчина восточной внешности в тёмно-коричневом офисном костюме, на левом кармашке брошка в виде маленького золотого пистолетика.

Его чёрные глаза выражают разве что пустоту, но никак не радость от «приятной» встречи.

– Ну и ну, Джесси Айзен! Какая приятная встреча. – Пока она учтиво кивает головой, кто-то боязливо засматривается на неё. Мужчина приобнимает девушку, а затем пожимает руку Хьюго.

– Как она выросла! С ума сойти, – восклицает он, обращаясь к Рэджи. – Вернулась к делам?

– К нашей радости. – Уголки губ Хьюго ползут вверх.

Пока девушка убирает руки в карман, сжимая ладони в кулаки. Опять её обсуждают, словно новую машину. Что ж, профпригодность повышена, плюс тысяча к карме Рэджинальда Хьюго.

– Коршунов тут? – холодно спрашивает она, присаживаясь на край рабочего стола какой-то молодой девчонки.

Та даже взгляд не поднимает, инстинктивно откатывая стул в противоположную сторону.

– В Германии. Лечится, – сбавляет тон голоса он. – Вам нужно в конференц-зал.