Ведуньи

Мама, правда, не упоминала их среди тех людей, у которых стоит попытать счастья, но я все же хочу попробовать.

Энни таращит глаза и горестно опускает уголки губ. Она ужасно грязная, лицо в земле, в спутанных волосах застряли листья, да еще и пальцем в ухе ковыряет. Я заставляю ее немедленно вытащить палец и говорю, обращаясь к Сэму:

– Извините нас, сэр… – Я осторожно касаюсь его рукава и чувствую под пальцами добротную теплую ткань.

Финч и его жена останавливаются и смотрят на нас.

Он тут же брезгливо стряхивает мою руку, и я понимаю, что ошиблась в своих оптимистичных надеждах. Но все же, выставив перед собой Энни, говорю:

– Моя сестренка голодная, она уже несколько дней не ела, а нам совсем нечем ее покормить. Она ведь совсем еще маленькая, но уже все понимает. Такая милая, слова никому поперек не скажет…

Финч нервно озирается. Его жена ласково смотрит на Энни, и глаза у нее такие большие и добрые.

– Я бы не стала просить, но она совсем ослабла от голода, и если б в ответ на наши мольбы у вас, добрые люди, нашлась хоть капелька сострадания к нам, мы бы…

Нелли Финч улыбается и начинает рыться в складках юбки в поисках кармана, в котором наверняка лежат тяжеленькие монетки, приготовленные для церковной кружки.

И, конечно же, Бог не станет возражать, если она одну монетку отдаст нам, чтобы мы могли накормить голодного ребенка. Примерно так думает Нелли – я хорошо знаю таких женщин, как она, мягких, добросердечных, исполненных материнского участия, такие почти всегда откликаются на наши мольбы, вот и сегодня мое знание человеческих характеров обеспечит нам заработок, который мы принесем домой.

Но, увы, отнюдь не эта добрая женщина распоряжается своим кошельком. Сэм Финч быстро хватает жену за руку и сильно стискивает ее запястье, и без того уже украшенное целым «браслетом» из свежих и старых, уже пожелтевших, синяков.

– Ох, Сэмюэл, – шепчет она, – разве мы не могли бы…

– Нет.

Собираешься путаться с этими язычниками? Да еще по дороге в церковь?

Он разворачивает ее и так энергично подталкивает в спину, уводя прочь, что она даже слегка спотыкается.

– Ради бога, Нелл, – раздраженно шипит он, – иди ровно.

Она оглядывается на нас через плечо. Я улыбаюсь ей, потому что такая доброта – редкость. Хотя монета была бы, конечно, лучше.

Люди толпой проходят мимо, а удачи нет как нет.