Ведуньи

Он уже жалел, что поддался безрассудному желанию снова увидеть эту девушку, которое и привело его сюда. Стараясь взять себя в руки, хотя кровь так стучала у него в висках и в ушах, что он плохо слышал даже собственную речь, он, чуть заикаясь, но довольно спокойно и даже сердито, сказал:

– Т-ты бы лучше спросила, зачем она на меня набросилась.

– Ты что, украсть ее хотел?

Непонятно, то ли солнечный свет заставил так вспыхнуть ее глаза, то ли колдовство, но Дэниелу стало не по себе. Он встал, точнее, с трудом поднялся на ноги, готовый в случае чего спасаться бегством.

– Я подумал, может, она поранилась, бедняжка. Я… просто помочь пытался.

Но «бедняжка» так оскалилась и зарычала на него, чувствуя себя под надежной защитой в сестриных объятиях, что он поднял руки вверх и сказал:

– Ладно, ладно. Значит, я ошибся.

– И это не первая твоя ошибка! – с вызовом сказала девушка.

– Конечно, нет.

Она внимательно смотрела на него поверх спутанной и взлохмаченной шевелюры сестренки; глаза у нее были потрясающего темно-голубого цвета и ярко выделялись на загорелом, перепачканном грязью лице.

Ветер шевелил непокорную гриву ее вьющихся волос, открывая лицо. В очертаниях ее подбородка словно таилась неожиданная нежность, а изгиб губ выглядел одновременно и насмешливым, и дружелюбным.

– В общем, не стану вам мешать. – Дэниел повернулся, чтобы уйти, однако так и не сдвинулся с места. Эта девушка на вид была самой обычной, хотя они с сестренкой, похоже, и собирались совершить некий языческий ритуал.

Он ведь столько всяких историй об этой семейке слышал.

– Она бросилась бежать, потому что я пыталась ее выкупать, – вдруг сказала девушка.

– Вот как?

– Да, так. Эти твари у нее просто кишат. Так и скачут.

– Скачут?

– Ну, ты же понимаешь. – Она изобразила, будто у нее страшно чешется голова.

– А-а-а… – Да уж, это была куда более понятная и земная причина, чем колдовство. Дэниел снова вспомнил, как чудесно она улыбалась, глядя, как он укрощает кобылу.

Значит, то презрительное выражение у нее на лице – это всего лишь жалкая маска, под которой она не слишком успешно прячет свой страх. И первым инстинктивным желанием Дэниела – как и при встрече с любым агрессивным существом – было желание ее успокоить, внушить ей, что он не опасен.

Но тут перед глазами у него снова возникла отвратительная злобная физиономия ее братца.