Ведуньи

Я помню, каким был Джон вскоре после того, как мама впервые рассказала мне, что означает моя отметина, и начала учить меня искусству травницы. Помню, как он, вытянув тощую ручонку, указывал на землю и говорил: «У меня тоже есть свой дружок – это барсук, он очень большой и накажет любого, кто захочет мне вред причинить, порвет его зубами да когтями».

Мать, шелестя юбкой, проходит мимо нас; в руках у нее целая груда маковых головок. Она садится за стол и начинает вытряхивать из них зернышки.

– Ну, хватит, Джон, – говорит она.

Но Джон смотрит на меня, и по щекам его текут слезы.

– Ну почему он меня-то не выбрал? – тихо спрашивает он.

Я проглатываю колючий комок, застрявший в горле; я очень сочувствую брату, но не могу позволить себе разделить его боль, потому что это ослабит меня. Только гнев дает мне те силы, в которых я так нуждаюсь.

А мать вдруг встает, вытирает руки подолом и спрашивает:

– Ну а их ты с собой прихватил?

– Кого? – спрашивает Джон.

– Зубы.

– Ты хочешь знать, не наклонился ли я, не подобрал ли эти зубы после того, как вышиб их у него, когда он лежал, извиваясь, в луже крови, а я стоял над ним и его кровь капала с моих разбитых кулаков?

– Вот именно.

– Нет, не наклонился и его зубы с собой не прихватил! – Голос Джона звенит от возмущения и обиды.

– Ну и какой от тебя прок? Вернулся домой с пустыми руками, хотя прекрасно знаешь, что я каждый зуб могу использовать, чтобы заклятье наложить.

Раздается громкий треск, дощечка с силой ударяет об пол, и одной из мышей приходит конец.

– А ты? Что ты домой принесла?

Я вспоминаю тот ведьмин камень, который подарила сыну фермера. Этот камень мать тоже могла бы неплохо продать. Но я отвечаю ей совершенно спокойно:

– Воды.

Мать, скрестив руки на груди, недовольно вздергивает подбородок.

– Ну что ж, на воде мы день или два, может, продержимся. Только ведь водой не наешься.

– Я хотела принести крапивы, но…

– Мне от твоего «хотела» ни холодно ни жарко. Как и от тех зубов, которые он так и бросил без пользы на земле валяться. Через эту дверь к нам в дом не должно попадать ничего такого, что не могло бы в хозяйстве пригодиться, только за счет этого мы и живем. А вы, оба два, бездельники, ничего мне и предложить не можете.

Джон, взяв почти расплющенную окровавленную мышь за хвост, помахивает ею в воздухе.