Ведуньи

Возразить Уолшу осмелился только Гэбриел:

– Око за око – разве не так учит нас Господь?

– А по-твоему, у тебя в деревне больше власти, чем у мирового судьи? – спросил священник.

Гэбриел собрался было ответить, но Дэниел не дал ему даже рот открыть.

– Я знаю, где сейчас наш магистрат, – сказал он. – Я только что мимо него в лесу проехал.

Люди примолкли, с интересом на него глядя. В воздухе запахло скандалом. Для здешних жителей имелась только одна причина, чтобы в Майский день в лесу прятаться: любовные утехи.

Впрочем, этой фривольной традиции предпочитала следовать молодежь, а магистрат каких-то два месяца назад отпраздновал свой шестидесятый день рождения, закатив по этому случаю пир. Господи, думал Дэниел, хоть бы они поспешили, хоть бы успели найти Томпсона и спасти Филлис, пока с ней беда не случилась! Впрочем, она уже и так пала жертвой старого сластолюбца-насильника.

Преподобный Уолш, перехватив отчаянный взгляд юноши, обратился к толпе:

– Здравый смысл должен восторжествовать! Веди нас, молодой человек.

Дэниел так крепко вцепился в гриву кобылы, что та заплясала на месте. Но все обошлось.

– Мне придется сперва отвести эту лошадь обратно в конюшню, преподобный отец. Но если вы войдете в лес прямо здесь и направитесь в сторону деревни, то непременно наткнетесь на магистрата Томпсона.

Священник нахлобучил свою шляпу и встал во главе толпы. А Дэниел, стукнув каблуками в бока строптивой кобылы, галопом понесся с холма. В ушах у него свистел ветер, холодя лицо и мешая дышать; он по-прежнему судорожно цеплялся за гриву; пальцы от напряжения прямо-таки огнем горели.

Но дом Сары был спасен. А ее он успеет отыскать раньше, чем все вернутся в деревню. Если, конечно, останется жив после такой скачки. И после того, как деревенские, узнав, что это он предупредил ведьму и ее дочь, обрушат на него всю свою ярость.

Нежная кожа, нежное сердце

Я знаю, все они сейчас пьют и пляшут на лугу, но шаг все же ускоряю. Черт бы побрал моего вспыльчивого братца Джона с его кулаками!

Деревенская улица пуста и безмолвна, слышно только, как кричат чайки над морем.

Но и черная громада моря пребывает в покое; поблескивают в лунном свете белые гребешки волн; в бухте отдыхают лодки, покачиваясь и чуть поскрипывая на ветерке.

Так. Пятна крови уже совсем высохли, почернели. Никаких зубов нигде нет – исчезли. Я хорошо посмотрела. Ну что ж, теперь можно и уходить.

Вдруг ночную тишину разрывает громкий стук копыт.