Расплетая закат

Он по-прежнему выглядел внушительно, его плечи – гордо распрямлены, голос – достаточно пленительный, чтобы заманить тигра в клетку.

Но его лицо начало меняться. Косметика скрывала нездоровый цвет кожи. Губы угрюмо поджимались, зубы увеличились и искривились, а глаза, которые, как мне некогда казалось, излучали летнюю теплоту, были холодными, как у змеи.

Заметив мой взгляд, император вздрогнул.

– Больше я спрашивать не стану. Куда пропал лорд-чародей?

Его кинжал впился в мою кожу, и я посмотрела на свое отражение в гладком лезвии.

Девушка в нем казалась незнакомкой, и я едва узнала голос, который спокойно произнес:

– Я бы не осмелилась врать вашему величеству. Я правда не знаю.

Император Ханюцзинь прищурился и долго на меня смотрел, просчитывая что-то в своей голове.

Я ждала с колотящимся сердцем, пока он опустит клинок.

– Он что-то сделал, когда ты надела платье, – прошипел император. – Я видел вспышку света – это была магия, я знаю. Вы все спланировали!

– Если я планировала уйти вместе с лордом-чародеем, то почему я до сих пор здесь?

– Моя стража нашла это у тебя в комнате.

Ханюцзинь поднял черное ястребиное перо.

Эдана.

В моих ушах взревела кровь, но, как ни странно, мне удалось сохранить спокойствие. Это на меня не похоже: еще вчера я бы потупила взгляд в пол и промямлила что-то нечленораздельное, моля императора помиловать Эдана. Сегодня же я чинно сложила руки и склонила голову.

– Лорд-чародей известен тем, что принимает обличье ястреба, чтобы служить его величеству.

Если он и посещал мою комнату, то, несомненно, лишь для того, чтобы убедиться, что я работаю над заданием леди Сарнай.

– За время отъезда ты усовершенствовала свое красноречие, Тамарин, – заметил император Ханюцзинь. Его похвала прозвучала натянуто, как он и планировал. – Вы путешествовали вместе в течение многих месяцев. Почему он ушел?

На это я знала ответ. Эдан ушел, потому что я умоляла его. Потому что соврала ему и убедила, что справлюсь самостоятельно.

Потому что я нарушила его клятву императору, и если бы он не ушел… одним богам известно, что сделал бы с ним Ханюцзинь.

Но я не могла этого сказать.

Можно было бы солгать, но никакая ложь не уберегла бы Эдана от императорского гнева надолго. Если только…

Я облизнула губы, чувствуя сладкий вкус новой возможности. Затем посмотрела на горло Ханюцзиня, едва прикрытое роскошно расшитым воротником куртки.