Расплетая закат

 – Подведешь меня еще раз, и я прикажу повесить твоих отца и брата прямо у тебя на глазах.

Я проглотила колкий ответ. «Как ты смеешь угрожать моей семье!» – хотелось мне закричать. Вместо этого я поклонилась, испепеляя взглядом пол. Несмотря на все дворцы, армии и угрозы, император был всего лишь человеком. А вот шаньсэнь, как я начинала подозревать, мог быть кем-то больше.

Я подождала, пока стихнет шорох императорского одеяния и шаги стражей сольются с далекими звуками свадебной музыки.

У меня ушло какое-то время, чтобы встать.

«Сентурна», – звали меня призраки.

Одного этого имени хватило, чтобы по моей спине прошла дрожь. Я не знала, что оно значит, или сколько времени у меня осталось до трансформации. Как только это произойдет, я больше никогда не увижу свое лицо в зеркале. Никогда не услышу своего имени.

Никогда не встречу свою семью. Или Эдана.

Прохладную тишину нарушил чей-то всхлип из комнаты леди Сарнай.

– Леди Сарнай? – позвала я.

Затем пошла в ее спальню. Глаза принцессы были зажмурены, на ее шее и груди выступили темно-серебристые вены. На столе рядом с ней лежала стопка сложенных полотенец. Я намочила одно в миске с водой и прижала ко лбу леди Сарнай.

Меня охватило чувство вины. Это из-за моего платья она так обезобразилась. Присев рядом с ней, я взмолилась всем богам, которые могли слушать:

– Прошу, позвольте леди Сарнай исцелиться, – прошептала я.

Цзюнь и Цзайни уже готовили для меня лунное платье. По их испуганному молчанию я догадалась, что император Ханюцзинь угрожал им так же, как и мне. Их жизни зависели от моего успеха с шаньсэнем.

«Мой отец стремился натравить их силы на императора Ханюцзиня, – сказала леди Сарнай, – но… нельзя торговаться с демонами, не заплатив высокую цену».

«Чего ему это стоило?» – гадала я. Связано ли это с демоном-тигром, которого я видела на месте шаньсэня прошлым вечером, когда появились призраки?

– Я сама могу одеться, – сказала я, отпуская служанок.

Когда они ушли, я подняла лунное платье. Оно было самым неброским из трех, его серебристая парча откидывала мягкое сияние на мою кожу, как лунный свет, мерцающий на гладком пруду. Если юбка платья из солнца расширялась, как колокольчик, то эта была узкой. Ткань струилась от моей талии по прямой линии, как флейта, и подол, мягкий и легкий, словно лебединые перья, доставал мне до пяток.