Расплетая закат

 – Он говорит, что девочки могут быть только швеями, и если работать слишком много, у меня никогда не будет друзей, и ни один мальчик не захочет на мне…

– Не слушай своего брата, – перебила мама. – Он не понимает, какой у тебя дар, Майя. Пока нет. – Она вытерла мои слезы краем рукава. – Важно другое: ты сама хочешь стать портнихой?

– Да, – пропищала я. – Больше всего на свете. Но я не хочу быть одинокой!

– И не будешь, – пообещала она. – Это не твоя судьба. Портные связаны с судьбой больше всех остальных. Знаешь, почему?

Я задумалась.

– Папа говорит, что с каждым стежком его работа оживает.

– Да, но это еще не все. Портняжное ремесло уважают даже боги. В нем есть что-то волшебное. Даже обыкновенная нить обладает большой силой.

– Силой?

– Я рассказывала тебе о нити судьбы?

Я покачала головой.

– Каждый человек связан с кем-то – с тем, кому предназначено быть с нами и делать нас счастливыми. Я связана с папой.

Я осмотрела свои запястья и щиколотки.

– Я не вижу никакой нити.

– Ее нельзя увидеть, – мама тихо рассмеялась.

 – На это способны лишь боги. Твоя нить может быть длинной, тянуться через горы и реки. Возможно, пройдут годы, прежде чем ты найдешь ее конец. Но ты сразу поймешь, когда встретишь нужного человека.

– А вдруг ее кто-то перережет? – забеспокоилась я.

– Ее ничто не может нарушить, поскольку судьба – это крепчайшая клятва. Вы будете связаны друг с другом, что бы ни произошло.

– Так же, как я связана с тобой, папой и Финлеем? И Сэндо?

Я злилась на Кетона, так что на нашу с ним связь мне было начхать.

– В некоторой степени, но чуть-чуть по-другому. – Мама ласково коснулась пальцем моего носа. – Однажды ты поймешь.

В ту ночь я взяла моток красной нити и привязала отрезок к своей лодыжке. Мне не хотелось, чтобы братья увидели и начали глумиться надо мной, поэтому я спрятала нить под штаниной. Но чувствуя, как мой секрет щекочет мне лодыжку при ходьбе, я невольно гадала, узнаю ли я, если встречу человека, с которым мне суждено быть.

Нить затянется туже? Растянется и переплетется со своей второй половинкой?

Я не снимала ее месяцами. Мало-помалу нить изнашивалась, но не моя вера в судьбу.

Пока судьба не забрала у меня маму.

Она подкрадывалась медленно, в течение многих месяцев, как к кипарису у нашей лавочки. Каждый день с его тонких веток слетали листья – поначалу всего несколько, но с приближением осени все больше и больше. А затем, одним утром я проснулась, а все ветки были голыми.