Сплетая рассвет

В любой другой ситуации я бы сморщила нос от такого зрелища – если бы его отец увидел, как он небрежен, то сделал бы ему выговор, – но мой голод был слишком велик, чтобы обращать на это внимание.

– Если выйдешь за меня, то никогда не будешь голодать.

Мне было не по себе от его прямолинейности, а мысли о том, как Цалу будет ко мне прикасаться, как я выношу его детей, как мои пяльцы покроются пылью, а одежда станет липкой от сахара, вселяли ужас. Я еле сдержалась, чтобы не передернуться.

– У тебя с отцом всегда будет полно еды, – не унимался Цалу, облизнув губы.

Затем улыбнулся – его зубы были желтоватыми, как масло. – Я знаю, как сильно ты любишь папину слоеную выпечку, паровые булочки из теста из цветков лотоса и кокосовые плюшки.

У меня заурчало в животе, но я никогда не позволю голоду заглушить голос сердца.

– Пожалуйста, хватит об этом спрашивать. Мое решение не изменится.

Цалу разозлился.

– Что, слишком хороша для меня?

– Мне нужно управлять папиной лавкой, – ответила я, стараясь не задеть его чувства.

 – Он нуждается во мне.

– Девушка не может управлять лавкой, – сказал он, открывая паровую корзинку, чтобы достать последнюю партию булочек. Обычно Цалу давал несколько мне и папе, но я знала, что сегодня этого не произойдет. – Может, ты и хорошая швея – лучшая в деревне, – но поскольку твои братья сейчас сражаются за императора, не пора ли взяться за ум? Остепениться. – Юноша потянулся за моей рукой. Его пальцы были влажными и испачканными в муке.

 – Подумай о здоровье отца, Майя. Ты ведешь себя как эгоистка. Ты могла бы обеспечить ему лучшую жизнь.

Я обиженно отпрянула.

– Мой отец никогда не бросит свою лавочку.

Цалу фыркнул.

– Куда он денется. А ты же не можешь заниматься всем в одиночку! Ты похудела, Майя. Не думай, что я не заметил, – процедил он, мой отказ явно его обозлил. – Поцелуй меня, и я подкину тебе булочку.

Я вскинула подбородок.

– Я не собака.

– О, теперь мы слишком гордые, чтобы клянчить, да? Ты позволишь своему отцу умереть от голода, потому что такая высокомерная…

Больше я это терпеть была не намерена.

Я вылетела из пекарни и быстро пересекла улицу. Когда захлопнула за собой дверь в отцовскую лавочку, у меня заурчало в животе. Самое обидное было то, что я знала, что веду себя эгоистично. Мне стоило бы выйти за Цалу. Но я хотела спасти свою семью сама, как пророчила мама.

Я сползла вниз по двери.