Скамейка для влюбленных

Женщина помоложе кидала в сторону Мадженты кинжально-острые взгляды, та, что постарше, улыбнулась какой-то понимающей улыбкой.

– И что это за вакансия? – Губы Мадженты пересохли, когда она задала вопрос. В просторном офисе по соседству вдруг стало нечем дышать. – Или ты с какой-то целью решил меня остановить?

Андреас обогнул стол и прислонился к нему, скрестив на груди руки.

– Думаю, сначала нам надо поговорить, – заявил он.

– О чем? Почему ты уничтожил мои шансы на получение работы, на которую я так рассчитывала? – Боясь услышать ответ, она тем не менее продолжила: – Что я тебе сделала? За что ты меня ненавидишь?

Андреас негромко рассмеялся, но глаза его остались холодными.

– Садись, – велел он, подбородком указывая на свободное кресло.

– Я предпочитаю стоять, если ты не возражаешь.

Однако Маджента подошла ближе к креслу – достаточно близко для того, чтобы ухватиться руками за спинку.

– Как хочешь. – Он махнул рукой.

– Скажи мне, что я сделала. Я же сказала тебе, я не помню.

– Удобно.

– Это правда.

– Сомнительно.

Маджента опустила черные ресницы, казавшиеся угольными на фоне ее прозрачной кожи.

– Мы встречались… – На негнущихся ногах она обошла кресло и все-таки села.

Андреас цинично заметил:

– Ну, это уже прогресс по сравнению с тем, что ты говорила в баре. Но если память меня не подводит, мы не просто встречались.

Мадженту затопили образы. Срываемая одежда. Жадные поцелуи. Обнаженные переплетенные тела.

Она в постели, отдающая себя этому мужчине.

Она покачала головой. Слезы навернулись ей на глаза. Она вспомнила, что так и не получила работу, которой упорно добивалась.

– Ты плачешь, – заметил Андреас, подходя к ней. – Мне всегда нравилось целовать тебя после того, как ты поплачешь. От слез твои губы становились невероятно мягкими и зовущими, – тихо добавил он.

Мадженту мучили чувственные картины прошлого. Ее тело не замедлило отреагировать.

– Я не плачу, – выпалила она, а затем неожиданно снова вернулась в прошлое и увидела себя, горько плачущую.

Она рыдала, потому что должна была покинуть Андреаса. Но почему? – Я раздражена, сердита, унижена, но я не плачу. Если ты хотел причинить мне боль, это твоя проблема, не моя. Кстати, не означает ли это, что ты и раньше расстраивал меня?

Черты его лица застыли, усмешка коснулась губ.

– Я никогда не причинял тебе боль и уж тем более не доводил тебя до слез. Разве что в постели.