Разговор с Богом

На нём также были белая шляпа и коричневые туфли (показалось, что немецкой марки, но тоже уже истертые). Видимо, туфли он не всегда использовал по назначению: ни раз ему приходилось пробираться в них в свой домик на окраине города в ненастную погоду. Его голову покрывала красивая шляпа того же белого цвета. Слишком светлым казался старик в этом костюме для Амстердама. Здесь люди хоть и любят выделяться своими нарядами, но белое мало кто носит.

Он подошел вплотную и заговорил:

– Здравствуйте, юноша.

Я сначала подумал, как бы помягче его отшить, но потом вспомнил про вежливое обращение с пожилыми людьми и решил потактичнее его послать.

– Здравствуйте, извините, но у меня нет желания с кем-либо сейчас разговаривать. Сейчас я в печали и не очень хороший собеседник, как-нибудь в другой раз, – ответил я, доставая спрятанную бутылку.

Затем я сделал хороший глоток, что даже слегка поморщился от сильного дубового привкуса, ударившего прямо в нос.

– Я думаю, что Вам, молодой человек, сейчас нужна именно моя помощь, – сказал старик.

«Надоедливый старикашка, всё время эти пенсионеры до меня докапываются, ведь сейчас ещё поучать начнет, – подумал я про себя. – Хотя, что может быть хуже лекций по философии, которые мне читал преподаватель на втором курсе?! Думаю, что назойливого старика я точно вынесу. Ведь тогда я сходил на все семь лекций и выдержал страшные муки».

– Хорошо, садитесь.

Старик сел справа, в метре от меня. Положил свою шляпу между нами и несколько раз попытался пригладить правой рукой свои немногочисленные поседевшие волосы.

– Вы думаете, что я назойлив, но это не так. Просто я знаю, что у Вас случилось.

– И что же? – абсолютно без интереса спросил я.

– Если подростку плохо значит тут несколько вариантов: он решил сбежать из дома и его достали родители; его не принимает общество, и он сам не принимает его; последний вариант самый страшный – это любовь – и именно она в Вашем случае является черной стороной на данный момент.

– Вы прямо-таки Нострадамус, – с явной злобой ответил я. – Глаза открыли. И так легко можно было догадаться. Я сижу один на пристани, где ходят люди. Мне наплевать на всех, пью виски, причём дорогой. Решил себя побаловать элитным пойлом. Идиотская подростковая жизнь, особенно под её конец.