Винета

– Где ты думаешь поселиться? – спросил граф. – Ты знаешь, мой дом в любое время…

– Я это знаю и очень благодарна тебе, но для меня теперь важнее всего обеспечить будущее Левы и дать ему возможность занять положение в свете, подобающее его имени. В последние годы это было довольно тяжело, теперь же стало совершенно невозможно. Тебе известно наше материальное положение, и ты знаешь, каких жертв стоило нам наше изгнание. Необходимо что-нибудь предпринять.

Ради своего сына я решилась сделать шаг, которого никогда не сделала бы для себя. Ты не догадываешься, почему я своим летним местопребыванием избрала именно Ц.?

– Нет, но меня это удивило. Имение Витольда находится всего в двух часах езды отсюда, и я думал, что ты скорее будешь избегать подобной близости. Может быть, ты в последнее время поддерживаешь отношения с Вольдемаром?

– Нет, – холодно ответила княгиня, – я не видела его с тех пор, как мы уехали во Францию, и не получала от него ни строчки.

Он все это время не нуждался в матери.

– Как и мать в нем, – заметил граф.

– Что ж, по-твоему, мне следовало рисковать подвергнуться унижению, встретив отказ? – с легким раздражением спросила княгиня. – Витольд с самого начала относился ко мне враждебно и всегда самым оскорбительным образом пользовался своими неограниченными правами опекуна в ущерб мне. Я бессильна по отношению к нему.

– Однако он вряд ли решился бы запретить тебе, видеться с Вольдемаром; твоих материнских прав в этом отношении вполне достаточно, если бы ты только захотела воспользоваться ими; насколько мне известно, ты ни разу не сделала этого. Будь откровенна, Ядвига, ты никогда не любила своего старшего сына.

Ядвига ничего не ответила на этот упрек. Она молча оперлась головой на руку.

– Я понимаю, что Вольдемар не может занять первое место в твоем сердце, – продолжал граф, – это сын нелюбимого, силой навязанного тебе человека; он напоминает тебе брак, который до сих пор вызывает в тебе озлобление.

Лев же – дитя твоего сердца, твоей любви.

– А его отец никогда не подавал мне ни малейшего повода для жалоб, – с ударением добавила княгиня.

– Да, но ты совершенно подчинила себе Баратовского. Впрочем, сейчас не об этом речь.