Шизофреник

На улице градусов пять тепла, хотя чего ещё ожидать от поздней осени… Листва давно опала и теперь гнила на тротуарах под ногами прохожих.

Уже в 7:10 Пётр Зуев стоял на трамвайной остановке. Сегодня он был более задумчив, нежели обычно. Худое вытянутое лицо, лёгкая щетина, чёрные волосы с сединой на висках, необычайно выразительный взгляд. Да, определённо задумчивость придавала шарм этому мужчине. Кожаная коричневая сумка с ручкой через плечо, кепи с острым козырьком, чёрные штаны и серое пальто.

Пётр был опрятен. В белой рубашке, жилете и тёмно-лиловом шарфе он выглядел как успешный, состоявшийся человек, который в такую погоду вряд ли поехал бы на трамвае. А Пётр Анатольевич Зуев был учителем и преподавал физику старшеклассникам.

Когда трамвай четвёрка подъехал к остановке и открыл двери, в полупустой салон хлынули люди. Они двигались плотной толпой и, казалось, готовы были задавить друг друга. Встав у окна, Пётр смотрел на улицу. «И как только Пушкин мог любить это время года?.

.»

Холодная промозглая пора.

Противно мне глядеть в окно и видеть

Людей, бегущих кто куда,

И их манёвры

От подъезда до машины…

Зуев усмехнулся. «Наверное, поэтому он его и любил, раз уж, глядя на всё это, даже я заговорил подобием рифмы…»

В восемь часов начался урок. В этот день учителя стоя приветствовал выпускной класс. По жесту руки все сели.

– Так-с, – начал Пётр, – у кого?нибудь есть вопросы по выполнению домашнего задания?

Ничто не нарушило молчания.

– Что ж отлично, я приготовил небольшой тест, чтобы проверить, насколько хорошо вы поняли предыдущий блок. – Зуев достал папку с листами. – Дежурные, раздайте, пожалуйста.

Три человека подошли, поделили между собой стопку бумаги и принялись ходить по рядам.

– На выполнение у вас пятнадцать минут, затем сдаёте подписанные работы. И сразу скажу: каждый, кто выполнит тест на отметку ниже четвёрки, – учитель тяжело вздохнул, – получит дополнительное домашнее задание.

Результаты повлияют на итоговые отметки за год.

По классу пробежала волна лёгкого негодования. Как бы ни нагружал своих учеников Пётр Зуев и какую бы сильную ненависть они за это к нему ни испытывали, все сходились в одном: этот человек знал и объяснял материал как бог, а меры, которые он предпринимал для того, чтобы ученики знали его предмет, были необходимы.