Сила, способная изменить мир. Долг

Надо отправить поскорее – в небе собираются облака. Боюсь к ночи разразится метель. Михан, кто из солдат самый расторопный и надежный?

– Я отнесу письма на голубятню. Ни один человек не сравнится со мной в скорости, – Анью посмотрела на Силлиана. – Да и наскучило уже сидеть в крепости.

– Не долетят они, – Михан вмешался в разговор. – Шпионы Эрхарда отлавливают голубей. Коршунов развели – страшнее наших орлов. Да и что дадут эти послания? Люди боятся регента. Шепчутся по углам и только.

– Все восстания начинаются с шепота, – Аман улыбнулся.

 – Шепчутся угнетенные, обманутые, преданные. Когда люди узнают о возвращении законного наследника, их шепот станет громче и разнесется эхом по всей Лютерии.

– Это мудрые слова, Аман, – Силлиан улыбнулся в ответ.

– Нужно быть готовыми к этому, – Анью обвела мужчин взглядом.

– Я бы даже сказал быть во всеоружии, но… – принц грустно вздохнул. – С оружием в крепости проблемы. Наши кузнецы не успевают делать обмундирование, и проблемы с поставками железа.

Наша армия просто не готова к войне.

– К ней никогда нельзя быть полностью готовым. Война, как и смерть, всегда приходит не вовремя, – Анью поднялась. – Пойдем, отдашь письма и я прогуляюсь до голубятни.

– Искатель! Постойте, – Аман взял с одной из коек сверток. – Я не разбираюсь в артефактах, так что мне будет спокойнее, если Вы будете нормально одеты. В горах холодно.

Девушка задумчиво развернула сверток, состоящий из серого походного плаща, бордового шарфа и шерстяных чулок.

– Спасибо.

Не знаю где ты всё это достал, Аман, но спасибо, – она улыбнулась ему и пошла на выход, следуя за Силлианом. – И, кстати, что бы он не говорил – он начал первым.

– О чём Вы?

Она лишь улыбнулась, выбегая за двери. Ответ не заставил себя долго ждать. Солдаты на носилках вносили ефрейтора. Златан был частым гостем в лазарете в последние дни. И, к его сожалению, визиты эти были не добровольными. Их разногласия с искательницей всегда заканчивались сломанной челюстью мужчины. Аньюриэль не позволяла ему больше повышать на себя голос.

Ефрейтор же уважительно относиться к «остроухой выскочке» отказывался. Судя по тому, под каким углом лежали ноги – в этот раз Златан превзошел сам себя…

– Да когда же она прекратит калечить людей? Этому вообще будет конец?!

– Потрясающая женщина! Она нравится мне всё больше. Правда приударить за ней я всё же не рискну, – Михан посмотрел на него. – Ладно, перевел дух и пойду дальше трудиться на благо Лютерии.