Четверо

Температура на полюсах – около 60 градусов Цельсия, на экваторе доходит до 90. Всё это очень приблизительно, потому что мы не знаем, какое влияние может оказать атмосфера.

– Тут уж нам наплевать, мы в скафандрах, – сказал Лазарев. – Не на курорт летим. Я боялся, что там будет горячее.

– Я тоже. Но мы оказались правы: это не газовый гигант, не мёртвый кусок камня, это действительно интересная планета, и она в обитаемой зоне, и там не такие экстремальные условия, как казалось в пессимистичном варианте. И – да, шансы на обнаружение жизни есть.

– В пессимистичном варианте это был бы как раз газовый гигант, – сказал Лазарев.

– Это в самом пессимистичном. Я имел в виду умеренно-пессимистичный.

– Даже так. А у тебя был самый оптимистичный вариант?

– Разумеется. Мы прилетаем на планету, где вечные джунгли и всегда +27, приземляемся прямо на красивом пляже, и нас встречают роскошные туземки с ожерельями из ракушек, звучит латинская музыка, нас угощают ромом и сладостями. Мы нежимся на солнце, смотрим на лазурное море, пьём вино из половинок кокоса, шлёпаем по задницам загорелых туземок и не хотим никуда возвращаться.

– Очень. Как там остальные? Я жду отчетов Нойгарда и Гинзберга.

– Я видел Нойгарда, он копается в отсеке содержания первого посадочного модуля – говорит, что всё в порядке, но надо что-то перепроверить. Гинзберг в медицинском отсеке, ковыряется в компьютере. Я думаю, у них всё в порядке.

– Когда сам услышу их отчёты, поверю в это.

– Я сам очень рад, – сказал Крамаренко. – Серьёзно, командир, мы летим не зря. Уж поверь.

– Посмотрим. Спасибо.

Когда Крамаренко вышел, Лазарев снова уставился в экран навигации, но его мысли были о другом.

Он смог отправить в сторону Земли короткое сообщение о том, что миссия проходит в полном соответствии с программой, но не нашёл ни одного нового послания из Центра. Последнее сообщение пришло 23 года назад, оно было обращено к «Авроре», это было стандартное «Приём, подтвердите получение».

И всё. Больше – никаких посланий.

Может быть, в пути появились какие-то помехи, а может быть, на Земле за это время что-то произошло.

Если об этом думать, можно рехнуться, подумал он.

Его сообщение достигнет Земли только через четыре года.

Лазарев старался не думать о Земле. Так всей команде посоветовали перед полётом психологи.