Четверо

 – Я же рассказал вам, почему вы ничего не помните… Это мыслеобразы. Я не слышал это. Оно появлялось в моей голове. И оформлялось в моих мыслях её голосом. Слово за словом, фраза за фразой… Как будто просто впихиваешь в другого человека свои мысли. И они появляются в голове.

– Примерно понимаю. То есть вы осознаёте, что это происходит сугубо в вашей голове?

– Ну конечно! Это же очевидно! Было бы странно, если бы я слышал её голос – тогда бы его слышали и другие, верно?

Хромов перестал крутить в пальцах ручку и на секунду запнулся.

Он не знал, что сказать. Ему показалось, что это действительно самая логичная мысль – даже ему в голову такой бы не пришло.

– Эм… Да, тут уж вы точно правы, – сказал он после недолгого молчания.

Поплавский наклонил голову вперёд, и его голос стал ещё быстрее и сбивчивее.

– Знаете, через несколько месяцев я стал понимать, зачем она это делает. Точнее, догадываться. Я могу быть неправ. Но мне кажется, что она просто использует мою голову, – он постучал указательным пальцем по виску, – как дневник.

Просто записывает сюда все свои мысли, чтобы не забыть. Чтобы оставить их хоть в чьей-то памяти. Рассказывает, что с ней происходило, и записывает прямо сюда. – Он снова постучал по виску. – Понимаете? Как в дневник или… как на диктофон.

– И поэтому вы решили записывать это в ЖЖ?

– Да. Чтобы это точно не забылось.

– А как, по-вашему, она, м-м… Записывает свои мысли в вашу голову?

Поплавский пожал плечами.

– Не знаю. Может, у неё есть какое-то специальное устройство.

Может, на их планете эта способность в порядке вещей.

– И вы никак не можете ей ответить?

– Нет, конечно. Я же не умею посылать свои мысли в чужие головы.

Тоже логично, подумал Хромов. Удивительно логично.

– Как часто она с вами разговаривает?

– По-разному. Было время, когда говорила каждый вечер. В основном это вечером или по ночам. Иногда – раз в неделю.

– А сейчас?

– С момента госпитализации она не говорила со мной.

– А что она говорила вам, когда вы отправились в Пулковскую обсерваторию?

– Она говорила, что осталась совсем одна.

Что ей страшно и одиноко. Слушайте, я понимаю, что это звучит дико. Доктор, правда, я понимаю, почему я здесь. Я прекрасно осознаю, что меня считают психом. Это нормально, что вы не готовы в это поверить. – Голос Поплавского задрожал. – Но, чёрт возьми, чёрт… Просто это всё настолько стройно, настолько правдиво, настолько реально и настолько красиво.

– Красиво?

– Да. Очень красиво.