Если я исчезну

Ты говорила мне, что есть цепочка: сначала муж, потом семья, потом любовник. Это главные подозреваемые. А не безликие банды в глуши, не незнакомцы без мотива. – Я не понимаю. Она должна была их знать. С чего бы им нападать именно на нее?

– Я же сказала: мы им не нравимся. Люди в городе не хотят, чтобы мы здесь жили. Никогда не хотели.

– Но почему? Почему именно она? Кто эти люди?

Она качает головой:

– Мы не знаем.

Я сжимаю ноющие руки в кулаки.

– Но это ведь маленький город. Что насчет грузовика? Она должна была узнать его.

 – Мне трудно поверить, что ты не заметила бы деталей, что тебя бы терроризировали и запугивали, а ты бы не знала кто. Ты – большая специалистка по преступлениям. Ты бы вывела их на чистую воду.

– Она не знала, – шипит твоя мать. Мои вопросы ее раздражают. А я не хочу обвинять жертву, мне просто нужны ответы. Просто нужно понять, как все это могло произойти, а ты мне никогда и словом об этом не обмолвилась.

– Что было дальше? – Я хватаю свою чашку, и ее тепло обжигает мне ладони.

– Они убили ее.

Меня как обухом по голове ударили. Как будто облили ледяной водой. Будто окунули в реку Кламат.

– Тело нашли? – Мой вопрос звучит настолько бесстрастно, что встряхивает нас обеих. Но этот вопрос из тех, которые нужно задать.

Твоя мать держит удар и берет себя в руки, прежде чем сказать:

– Мне не нужно видеть тело, чтобы знать, что моя дочь мертва.

Какое облегчение! Тела нет. А если нет тела, то нет и преступления. Пока нет. Есть шанс, что ты еще жива.

– Вы… вы искали ее тело?

– Где? – спрашивает она, будто за этим домом, за пределами ранчо, ничего нет. У нее нет доверия ко всему, что находится вне ее земли. Здесь мы живы. Но кроме нас, ничего живого нет.

– Везде. Где угодно. Вы должны искать. Каждый должен. Если вы действительно верите, что ее убили, к делу должна быть привлечена полиция.

– Они мне не верят. – Она скрещивает руки, поднимает подбородок и качает головой. – Но мать сердцем чувствует, если с ребенком что-то случилось.

Мать знает своего ребенка так, как Бог знает всех нас. – От того, как она говорит «Бог», у меня мурашки по коже. – Здесь небезопасно. – Ее глаза тускнеют, а подбородок опускается. – Вот почему никогда не следует спускаться к ручью одной. Вот почему тебе не следует делать покупки в местных магазинах или ездить в город. Они могут быть где угодно. – Чутье подсказывает мне, что «они» – это идея, которую она придумала, чтобы контролировать меня.