Буду Шахерезадой

Через 40 минут ребята ели, пили и болтали. Настя старалась невзначай коснуться Кости. То здесь, то там. А потом взяла его ладонь в свою и, глядя в глаза, сказала:

– Я восхищена тобой. Ты так здорово работаешь, ты такой молодец. Все коллеги тебя в пример ставят.

Костя расплылся в улыбке Чеширского кота. Настя продолжала его нахваливать, вспоминая старые заслуги. Она встала и подошла к нему сзади. Начала разминать его плечи.

– Костя, ты так много сидишь за компьютером. У тебя очень напряженные плечи.

Костя помнил. Он молча кивнул и закрыл глаза. Сытость и усталость давали о себе знать. Он растекся по креслу, как тесто, и то и дело постанывал от удовольствия. Настя умела делать массаж и знала точки, на которые нужно надавить. Она расстегнула его рубашку и продолжала, пока не почувствовала, что Костя полностью расслабился. Тогда она дала волю своим рукам и поцеловала его в шею.

– Давай разок, пока никто не видит, – заговорщицки прошептала она, – мне нужно.

Все случилось быстро. Никакой нежности не было. Была неловкость. Было странно. Как-то нелепо и грубовато.

Настя поправила юбку и ушла. Дома она зачем-то поревела, а потом онлайн записалась на прием в женскую консультацию. Теперь оставалось только ждать.

***

А сейчас, дорогие читатели, мы с вами перенесемся в будущее на 5 лет вперед. В этом будущем все так, как хотела Настя. Они с Костей женаты, у них есть сын Владик, ему сейчас полтора года.

Оказалось, что Костя – это вовсе не мужчина всей ее жизни. Оказалось, что на одной женской любви (а может, просто страсти, а никакой ни любви) нельзя построить семью. Оказалось, что манипуляции и действия против воли не приносят никакой радости, никакого счастья, никакого благополучия.

Настя с подругой Любой сидели на лавке у подъезда и смотрели, как маленький Владик ковыряется в песочнице.

– О боже, это все Костя сам виноват, понимаешь?

– Почему это?

– Он постоянно пропадает на работе, его никогда не бывает дома. А когда приходит, то только орет на всех, психует, придирается. Понимаешь, я всегда готовлюсь к его приходу, как к войне. Морально сгребаю себя в кучу, принимаю оборонительную позицию. Я стараюсь себя защитить. Но не могу. Я плачу каждый день, это невыносимо.