Чаша Гальфара

Эта реакция толпы никак не укладывалась в голове и оттого была в чем-то пугающей. Но, по крайней мере, Алена была рада уже тому, что на какое-то время о ней все забыли.

Между тем Клаэн с Лимонадом в вытянутых руках обошел вокруг костра, давая возможность всем лицезреть вблизи предмет их обожания. Лимонад, огорошенный таким приемом не меньше Алены, притих и не пытался больше вырваться. Он только таращил по сторонам свои зеленые, немного ошалевшие глаза. Наконец Клаэн подошел к возвышению, покрытому звериными шкурами и служащему, очевидно, своеобразным подиумом для вождя, и, положив на него кота, сам устроился рядом с ним.

Тем временем несколько туземцев пристроили над костром внушительных размеров котел и наполнили его жидкостью из озера. После того, как жидкость закипела, в котел полетело содержимое кожаных мешков – куски изрубленного ковра. Потом к котлу подошел верзила, мало уступающий ростом самому вождю. В руках он держал огромный черпак с длинной деревянной ручкой. К этому времени люди вокруг костра уселись на "землю" и, раскачиваясь из стороны в сторону, затянули песню со странной мелодией, скорее напоминавшую молитву.

Алена с трудом разбирала слова, речь в песне шла о какой-то Легкой Силе, помогающей Людям Большого Леса бороться с Вездесущим Духом Леса, несущим ужас и смерть. Туземцы пели, а верзила в такт мелодии колдовал над котлом, перемешивая его содержимое своей громадной поварешкой.

Примерно через полчаса он зачерпнул из котла и налил темно-бурой густой жидкости в металлическую чашу, стоящую на возвышении подле Клаэна.

Тот поднял ее и, подержав несколько минут, давая остыть содержимому, сделал небольшой глоток. Все выжидательно смотрели на вождя. Клаэн несколько секунд сидел неподвижно, запрокинув голову и прикрыв глаза, наконец он улыбнулся и залпом осушил всю чашу. Это послужило сигналом для всех остальных: из глоток туземцев вырвался радостный вопль, и они дружно бросились к котлу, протягивая вперед зажатые в руках посудины. Здесь каждый получал свою порцию варева и, спеша и обжигаясь, жадно выпивал все до последней капли.

Потом у костра началось нечто среднее между плясками папуасов и соревнованиями по прыжкам. Полуобнаженные мускулистые фигуры кружились вокруг костра, поддерживая какой-то сложный, только ими ощущаемый ритм. Потом из общего круга выступил один из туземцев и, сильно оттолкнувшись ногами, взмыл над костром, пролетев по воздуху громадное расстояние.