Леса изначальные

Катя, есть что холодное?

Нога не была серьёзно повреждена – мыщцы и сухожилия остались целы. Так, по крайней мере, утверждал Юрий, а ему как врачу, верить было можно. Через пару дней – хоть танцуй, но пока мальчишка вряд ли мог куда-то дойти. Он и не пытался, только косился на нежданных спасителей из-под светлой чёлки, переплёл пальцы сложным образом и забормотал что-то невнятное. Не иначе, охранительное заклятие против нечисти, буде незнакомцы ею окажутся. Юрий просто подхватил его на руки.

– Ну, показывай, где ты живёшь.

Тот поёрзал, устраиваясь поудобней и всё же решил ответить честно:

– В деревне. Она недалеко отсюда, если по солнцу идти. – Помолчал и добавил: – Люди называют меня Малом.

Подходящее имя, больше похожее на ладно севшее прозвище для и впрямь мелковатого мальчишки. Катя вспомнила, что в старину очень не любили называть своё настоящее имя незнакомцам, дабы те не оказались колдунами и не навели порчу или сглаз. Так что это, вероятно, прозвище и есть, а имён у нашего Мала, пожалуй, и не одно.

Интересно, как их встретят в деревне? В древние времена чужаков не слишком-то жаловали. Но именно из страха и старались задобрить.

Что ж, будем надеяться, слухи о ритуальном гостеприимстве тоже не преувеличены.

Глава 3.

По дороге Мал разговорился. Забавный он, неухоженный, ворчливый как медвежонок, но по сути, обычный ребёнок, со всей наивностью и разговорчивостью, свойственной этому возрасту. Был он, как и сказал, из деревеньки неподалёку, где жил один его род.

Жителей его деревни и двух соседних люди называли толовчанами, « потому что мы охотимся хорошо», – с законной гордостью пояснил Мал.

– Мамка ещё присматривает за детьми, а тятька, бортник, два года назад помер от огневицы.

– Бортник?

– Мёд добывает у диких пчёл, – коротко пояснила Катя.

– Сирота, выходит? – сочувственно спросил Юрий. – Наверное, много работы навалилось.

– А что ж делать, – ответил мальчишка со взрослой рассудительностью. – Приходится помогать своим. И отчего ж я сирота? Мамка есть, дядька, брат двухродный.

Есть, кому заступиться. Работать надо. Ленивых Ничевока забирает, – добавил мальчишка с серьёзностью, не соответствующей возрасту. Обычно в двенадцать лет в бабайку верить уже перестают.

– И то хорошо, что есть кому. А что ж ты, такой большой, а в сказки веришь? Ты его хоть раз видел, Ничевоку своего?

– Да разве его увидишь? Его ж никто не видел.

Мал помолчал, затем добавил:

– У меня родня хорошая.