Леса изначальные

Мальчик всё-таки успел до темноты, хотя мать его и задержала, всё обнимая и проверяя, всё ли он взял. А что тут беспокоиться? Мал не первую ночь проводил в лесу.

Да, но это была особая ночь…

Испокон века племя толовчан в одну из летних ночей посылало мальчиков, только-только достигших возраста мужества, одну, особую ночь сидеть у костра. В эту ночь открывается всё скрытое. И кому же его увидеть, как не тем, кто и сам ещё находился между двумя мирами, детским и взрослым? Мальчики бросали в костёр пучки травы, всматривались в дым, надеясь увидеть образы грядущего, а потом старейшина или ведающая бабка объясняли, к чему было то или иное видение.

У них в деревне ведающей не было, померла, а свои знания никому передать не успела. Ничего, старейшина тоже много знает. Или жену старшую спросит. Он всегда советовался с первой женой по важным вопросам, потому что она очень мудрая.

Мал оглянулся на темнеющий лес и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Передвинул поближе плетёный берестяной туесок, куда мать велела поутру набрать грибы.

Мал про себя даже возмутился немного – такая важная ночь, где уж о грибах думать! Но родителям не перечат. Грубых и ленивых детей забирает Ничевока и уносит неведомо куда. И что он там с ними делает – никому неведомо.

Леса Мал не боялся. Дети толовчан бегали по нему, считай, как только учились ходить. По грибы, по ягоды. Его, Мала, в лес водил отец, показывал, как делать борти, как отмечать нужное дерево, непременно краской, чтоб не поранить кору и не навлечь на себя гнев Лесного Деда.

Отец был светлобородый, ворчливый, от него пахло лесом и мёдом. А ещё он частенько ругал сына, если Мал творил какую-нибудь шалость. А творил он их часто. Да ведь он же и не со зла, интересно просто. Даже в маленькой деревне всякое могло произойти.

Как-то Мал уговорил своего младшего брата, Ждана, пойти в лес и поглядеть на злого духа. Один парнишка, из соседей, залез на дерево, да оттуда и сорвался. Смерть это нечистая, вот и вернулся парнишка злым огненным змеем.

Его троюродную тётку так напугал, что она какое-то время ходила без языка, отнялся, как увидела. Её тогда водили в баню и лили над ней воск, отпаивали наговорными травами, чтоб отогнать духа. Потом разговорилась.

А вот они со Жданом никого и не увидели, но отец всё равно изломал об их спины хворостину, приговаривая, что нечего по нечистым местам шататься.

Или вот раз подсмотрели как жена старейшины выдавливает из себя сморщенного младенца.