Дар берегини. Последняя заря

– Худое дело, коли князь разумно поступает, а дела такие, что хоть плачь! – крикнул с середины стола Горлец. – Воротятся другие, нет ли – это уже их будет счастье. А у князя счастья-доли не видно, обделили его суденицы-то!

За столами зашумели, будто прорвало: до сих пор каждый молчал, слушал других, но выжидали все именно таких слов.

– Сам воротился, а отроков загубил!

– Чтоб воротились, иное счастье надобно сыскать!

– При этом князе никто к нам не воротится, не ждите!

– Хотен, да ты скажи! – воззвал Здоровец к Хотинегу.

 – Что сидишь-то, как… каравай на столе!

Все снова воззрились на того: бояре – выжидающе, а Свенгельд – с тайной насмешкой в прищуренных глазах.

Однако Хотинег лишь слегка поджал свои румяные губы под пшеничными усами и отворотился.

– Кхм! – Доброст прочистил горло и поднялся.

По рядам пошло движение. Свенгельд слегка переменился в лице, его взгляд потяжелел.

– Мы, земля Полянская, скорбим о сынах своих, – начал Доброст. – И вот что рассудили из нас… иные… – Он бросил недовольный взгляд на Хотинега, но тоже ответа не добился.

 – Видно, не приняла земля Полянская Ингера, сына Хрорикова, себе в князья. Нет ему счастья в нашем краю. Чуж он земле нашей. Удачи не хватило, а подкрепить ее не достало ни возраста, ни мудрости…

– Возраст и мудрость с годами наживают! – в негодовании Ратислав даже посмел перебить одного из передних мужей. – А рода высокого если нет, то и к ста годам не наживешь!

– Князь Ельг оставил стол свой сестричу! – настойчиво напомнил Ивор.

 – Сын сестры ему как сын! Он и по отцу, и по матери от княжьих родов происходит! В нем удача Ельгова! А что к грекам сходил неудачно – так и Ельг не во всех битвах одолевал.

Пока его кормилец говорил, Ингер с сильно бьющимся сердцем вглядывался в лица сидящих – от головы стола ему хорошо было видно всех. Но утешения это зрелище не приносило: по глазам киян Ингер видел, что они думают иначе. Люди вручают власть над собой только тому, кто выигрывает все свои битвы.

Лишь убедив их в своей непобедимости, вождь получает негласное право даже поражения преподносить как победы. Ингер, по рождению и воспитанию чужой киянам, этого права в их глазах еще не заслужил.

– У Ельга родной сын есть! – сказал Вячемир.

Под обращенными к нему десятками взглядов Свенгельд подобрался и слегка побледнел от волнения. Наступал тот миг, которого он ждал не первый год.

– Да вы, кияне, обезумели! – Ивор поспешно поднялся на ноги.