Инквизитор

Её обманывали, но зачем? В тот день девушка для себя поняла, что не всегда стоит верить тому, что происходит вокруг. Внимательней стала присматриваться к мимике родителей, к друзьям. Меньше говорила, больше слушала. Наблюдала, но всё также упрямо носила с собой в свёртке сервировочный нож и вилку. Если её считали ненормальной, почему бы не быть ею? Это же лишает необходимости лицемерить.

Родители посчитали, что у девочки начался переходный период. Влюбленность к мальчику прошла, как только она увидела, что он улыбается не только ей по-особенному, но и другим девочкам.

Теперь Анюту больше привлекали хулиганы. У них всегда мимика соответствовала ситуациям и словам. Только вот отношений хотелось всё меньше. Девушка замечала, как папа иногда отводит глаза в газету, с ухмылкой, после того, как говорит маме: «Да, дорогая!». А мама меняется в настроении резко после возвращения мужа с работы и превращается в другого человека. Аня решила для себя: отношения – это контракт, в котором каждый актёр играет свои роли. Разрушение иллюзорности восприятия мира как по пикселям рассыпало выстроенную в сознании Анны картину. Она росла в теплице, где был свой климат и правила, только стояла эта теплица среди города, в котором живут обычные люди, которые приходят полюбоваться на происходящее в их доме, как на кукольный театр. Находила причины, по которым перестала выходить к гостям. Её стали раздражать сюсюканья и терзание её щёк вместо приветствия. Она перестала делать замысловатые причёски, старательно наглаживать вязанные крючком воротнички. Отправилась в парикмахерскую и для удобства срезала длинные по пояс волосы в модное каре. Она стояла там, в салоне красоты и смотрела на шелковистые золотистые пряди, которые лежали на грязном полу. Но у неё не возникло сожаления, напротив, почувствовала освобождение и непривычную лёгкость в голове.

Дома приняли преображение Анны с грандиозным скандалом. Сначала ругалась мама, а Анна наблюдала спокойно за тем, как женщина обретает свои истинные черты, много лет сдерживаемые необходимостью быть покладистой.

Потом папа, но для него хотя бы аргументом весомым стало признание дочери, что ей неудобно было носить длинные волосы. «Ну и ладно, отрастут!» ? сменил папа гнев на милость, приступая к ужину. Мама не приняла лояльный подход отца к поступку дочери. А у Ани уже крутился в голове следующий пункт плана преображения своей жизни. Она записалась в спортивную секцию на борьбу.