Инквизитор

Апостол понимал, что дал команду соответствовать образу ботаника, но то, что предстало перед ним, мягко говоря, скорее напоминало клоуна из цирка, который в любой момент достанет платок из нагрудного кармана рубашки и будет лить струями слёзы, с целью развеселить зал. Каким образом Вадим планировал привлечь внимание девушки в таком виде? Сотрудник, пробираясь спиной к зрителям, через тесный ряд кресел, нарушил важное правило этикета ? не поворачиваться задницей к сидящим. Пётр Сергеевич понимал, что Анна уже обратила на это внимание, теперь играть с ней в ценителя классической музыки у Вадима при всём желании не выйдет.

Он уже допустил непростительный ляп. В завершении своего проступка, толстозадый стукнул Анну портфелем по плечу. Апостол внимательно рассматривал игру цвета в ореоле, но ничего не изменилось. Она не среагировала на воздействие, подав знак, что ей свойственна глубокая интровертность, непоколебимая, и очаровать её, увлекая на своё поле, после череды ошибок, у Вадима шансов нет.

– Извините, не сильно задел? ? Вадим обратился к девушке.

– Не сильно, ? строгой интонацией прервала Анна желание мужчины к беседам.

После третьего звонка свет выключился. Первые аккорды музыки наполнили зал. Анна, словно зачарованная, прониклась атмосферой единения с искусством. Вадим, развалившись в кресле, широко расставил локти на два подлокотника, чем доставил неудобство рядом сидящим. Пётр Сергеевич рассматривал излучение Анны, в попытке найти хоть какую-то зацепку для обвинений, но всё было тщетно.

Не совсем понятно, что вызвало в нём нежные чувства: концертный зал, нахождение в ореоле Анны или мелодии, звучащие вокруг. Но через двадцать минут Апостол ощутил, как что-то тяжёлое словно вытягивается из него воронкой, покидая тело, он чувствовал нутром, его оставляют привычные силы. Он превращается в мягкотелого, покладистого мужчину. Внутренне это развило саботаж подсознания, будто дикого зверя заманили в капкан.

Другая мысль смущала его ещё больше ? операция провалена, девушка не подпустит к себе. Его обволакивал страх признаться себе ? Анна может стать первой, кто за годы его опыта так и останется нераспознанным Объектом. «Марсианка, сука»! ? промелькнула мысль, поддёрнув самолюбие мужчины разрядом тока от укора, что ещё больше усилило в нём желание сблизиться, откачать энергию и оставить девушку в рамках поля, где шансов на развитие личности почти нет.