Оружие Скальда. Книга 1

Все ждали, что Скельвир хёвдинг вернется с новой славой и подарками за хвалебные висы в честь хозяина, и так оно и случилось бы, если бы ему не встретился…

Скрипнула дверь, в опочивальню вошла старая Ормхильд. В руках она несла пару кожаных башмаков, со швом через подошву – башмаки Хель.

– Пора обувать хозяина в дальнюю дорогу! – бормотала старуха. – Идти ему далеко. Пожалуй, мы с ним и не свидимся больше!

Вслед за старухой вошли фру Торбьёрг и Оттар. Хирдман нес факел, и покой осветился. Оттар вставил факел в железную скобу на стене.

Стали видны раскрытые сундуки, из которых были вынуты и разложены по лежанкам одежда и другие вещи Скельвира хёвдинга, которые положат с ним на ладью.

– Так значит, ты уверен, что это был Торвард конунг? – спросила Ингитора у Оттара. – Торвард Рваная Щека? Ты настолько уверен, что можешь поклясться?

– Что толку клясться? – Оттар пожал плечами. В эти дни, оставшись старшим мужчиной в усадьбе с двумя погруженными в тяжкую скорбь женщинами, он тоже выглядел хмурым, но не опускал рук и не утрачивал своей обычной деловитости.

 – Да, я могу поклясться, если тебе так будет легче, но что это меняет?

– Разве ты когда-нибудь раньше видел Торварда конунга? Ты же не бывал во Фьялленланде.

– Не надо там бывать, йомфру, чтобы знать такие вещи. Торварда конунга легко узнает кто угодно по всему Морскому Пути. Он слишком приметный человек. Я своими глазами видел его лицо, видел шрам у него на щеке. А уж этот шрам всему свету известен!

– Но ведь была ночь!

– Да, но луна светила так ярко, что можно было каждый волос разглядеть.

И свет падал прямо на него. Было же полнолуние. Я видел его черные волосы, и накидку из собольего меха, и пояс с серебром, и рубаху… Ну, какого она цвета, я не могу сказать, то ли синяя, то ли зеленая, но тоже из крашеного полотна. Он всегда ярко одевается даже в походах, чтобы его не спутали с другими, хотя его и так не очень-то спутаешь!

– Но чего он от вас хотел? – опять спросила фру Торбьёрг, как будто, задавая этот вопрос в десятый раз, могла все же получить ответ.

 – Это просто невероятно!

В эти тяжкие дни фру Торбьёрг хранила стойкую невозмутимость: она любила и уважала мужа, но не собиралась развлекать соседей зрелищем своего горя. Пылкостью и открытостью души Ингитора пошла в отца, и они с матерью часто ссорились по всяким мелким поводам, потому что плохо понимали друг друга.

Оттар пожал плечами. Он знал не больше них, а тратить слова даром не считал нужным.