Корни гор. Книга 2. Битва чудовищ

Он хотел крикнуть: туда, на отмель, там мы пристанем и спасемся! Нет, бесполезно – «Свинья» не слушается! Ее не остановить, не направить куда надо! Или все же…

Гельд открыл рот, но сам себя не услышал. Ветер засвистел в ушах: Гельд готов был поклясться, что стремительно идущая «Свинья» оторвалась от воды и летит над волнами, как лебедь. Нос ее сам собой развернулся к отмели. Люди не успели и сообразить, а корабль выскочил на песок и проехал вперед, так что даже задний штевень оказался на суше. Никто, кроме самого Эгира, не смог бы так его подтолкнуть.

Корабль завалился на бок, люди попадали, кое-кто прямо выкатился на песок. Всю жизнь они вытаскивали корабль на берег, и впервые он сам вывез их!

И все наконец остановилось. Барландцы видели себя на суше вместе с кораблем, стремительная и неуправляемая скачка по морю осталась позади. А море ярилось совсем рядом: буря догнала и накрыла. Дикий ветер гнал по морю валы исполинской мощи, они жадно накатывались на берег, тянули холодные языки к штевню «Свиньи», но не могли ее достать.

– Ну, что ж, надо выходить, если наш корабль захотел отдохнуть, – проговорил Гельд, едва справляясь со своим дыханием.

Ему не верилось, что уже все.

Опомнившись, барландцы посыпались с обоих бортов на песок. Оставаться во власти «Рогатой Свиньи» после того, как она выказала свой загадочный нрав, казалось даже опасным.

Только Гельд задержался. Его взгляд был прикован к штевню того, второго корабля, который лежал на песке шагах в тридцати от них, на другом конце отмели.

На штевне его была вырезана крючконосая голова орла с изогнутыми коровьими рогами сверху. Точно такими же, как и те, что украшали «Рогатую Свинью». И сам корабль, узкий и длинный дреки скамей на двадцать, был похож на нее, как родной брат. Красиво вырезанные перья тянулись вдоль всего борта, на конце заднего штевня широкие перья были развернуты веером, как у орла в полете.

А по мокрому песку от «Рогатого Орла» к «Рогатой Свинье» спешил человек лет пятидесяти пяти на вид. У него было красное морщинистое лицо и полуседая-полурыжая борода, казавшаяся ржавой.

Такие же волосы неровно торчали из-под войлочного колпака, а желтые глаза с морщинистого лица сияли молодым задором.

– «Свинья»! – кричал он, еще не дойдя шагов пятнадцать. – Свинка моя! Не ждал тебя увидеть! А где же два твоих одинаковых хозяина! Э, да ты под седлом у кого-то другого!

Он остановился в нескольких шагах от корабля и смотрел теперь на Гельда с явным любопытством и ожиданием.