Наследница Вещего Олега

Горлица, Ярогина дочь, со смехом надела венок на голову Хельги, для чего ей пришлось подпрыгнуть; он тут же поймал ее, оторвал от земли и поцеловал, будто бы в благодарность. Девки со смехом убежали, а Пестрянка нахмурилась было, но одернула себя и постаралась разгладить нахмуренные брови. Ей-то какое дело? На то они и девки, им воля.

– Смотри, там чужая скута, – Хельги, уже не улыбаясь, вглядывался вперед и держал венок в руке, чтобы не заслонял глаза.

– Лодка? – Пестрянка тоже посмотрела на реку.

У причала Варягина и впрямь стояла большая лодья, незнакомая.

Парус был свернут, весла сложены, внутри никакой поклажи – хозяева явно не собирались дальше вниз по реке, в сам Плесков, путь куда прикрывала варяжская застава. Чужие лодьи здесь были не редкость: воеводская дружина тем и занималась, что переправляла суда и грузы через брод. Но кого это понесло под самую купальскую ночь?

– На гулянье, что ли? – удивилась Пестрянка. – Кому бы?

Окрестные жители на игрища прибывали в челнах и оставляли их на отмели, где они никому не мешали.

Но большого значения она этому не придала: мало ли тут ездит всяких? Для того и река.

– Пойдем в дом, – Пестрянка остановила Хельги, который хотел вручить ей пустой короб и свернуть к дружинной избе. – Ваши уже поели, а ты весь день голодный ходишь, я тебе найду что-нибудь.

– Ты такая добрая! – с искренним чувством ответил Хельги.

Пестрянка толкнула дверь, прошла в избу, разогнулась… и обнаружила, что внутри полно народу. Но не похоже, чтобы здесь плели купальские венки: собрались все самые старшие и важные из домочадцев и даже выбутской родни.

Сам воевода Торлейв, его жена, отец Кресавы – дед Доброзор с двумя сыновьями, старшие оружники. А у стола напротив хозяина сидел русобородый мужчина средних лет, одетый в непривычную свиту, совсем не славянского покроя – с широкими полами, с отворотами яркого красного шелка и с тонкими полосками такого же шелка, нашитыми поперек груди. На скрип двери все обернулись; Пестрянка вспомнила чужую лодью.

– Идите скорее! – воскликнула Доброзоровна. – Тут новости у нас! Из Киева люди приехали!

Пестрянку бросило в жар; от неожиданности она пошатнулась, Хельги сзади придержал ее за пояс.

– Из Киева! – Она справилась с собой и прошла вперед, вовсе глаза глядя на русобородого в чудном кафтане.

На опечаленную свекровь никак не походила, скорее, была взбудоражена; лица остальных тоже отражали волнение, хотя и не без оттенка тревоги.