Огнедева. Аскольдова невеста

Как это вышло? Почему ей это удалось? Да, она – Огнедева, однако мало ли таких Огнедев в каждом селе и городке сажают на белого коня во время весенних обрядов и чествуют как богинь – но богинями ведь они от этого не становятся. Властью управлять духами обладают мудрые и опытные волхвы и ворожеи, старые и страшные, как чучело Марены, сами одной ногой стоящие в Закрадном мире.

А она… От ее волос пахло горьковатым и будоражащим запахом свежих трав, глаза блестели, на щеках цвел румянец – она была будто русалка, влекущая, соблазнительная, и, глядя на нее сейчас, Белотур мог думать только об одном – о том, о чем запретил себе думать, как только понял, что мысли снова и снова к этому возвращаются.

Ему было трудно даже вспомнить, о чем собирался с ней говорить, но ведь он отвечает за то, чтобы привезти невесту брата в Киев целой и невредимой.

– Ты… и правда это сможешь? – недоверчиво спросил воевода, разглядывая ее и думая, что эта манящая красота богами предназначена вовсе не для борьбы с игрецами.

– Смогла же вчера.

– Вчера я ничего не понял.

– А тебе и не надо. Острым железом духов можно напугать и даже отогнать ненадолго, но они вернутся. Чтобы избавиться от них совсем, нужно другое.

– Нет, постой. Я не хочу, чтобы ты… – Белотур с беспокойством мял свою дорогую шапку. Он совершенно точно знал, что девушке не следует вмешиваться в такое дело. Но, с другой стороны, перед ним сидела не просто девушка, и он не был уверен, что может решать за нее.

А хотелось… – Я за тебя отвечаю, чтобы брату невесту в целости и сохранности привезти. А тут игрецы! А если они на тебя набросятся?

– На меня не набросятся, у меня есть княж-трава солонокрес. Моя мать ее нашла, заговорила, она никакую нечисть ко мне не подпустит.

– И тебе не страшно?

– Страшно. Но никто лучше меня с этим не справится, и я должна попробовать. Нет, я должна это сделать. Я сумею.

– С ума сошла… – Белотур запустил пальцы себе в волосы и взъерошил.

 – И я с тобой вместе. Чего придумала! Обрученная невеста, что на глаза чужим людям не должна показываться – от дома в такой дали, между сговором и свадьбой, – с игрецами навострилась воевать! Ты с ума сошла, что в это дело лезешь, и я с ума сошел, что тебе позволяю! Почему – не пойму!

– Ну что ты! – Дивляна улыбнулась, встала с места и подошла к нему.

Она видела, что Белотур тревожится и колеблется.