Огнедева. Аскольдова невеста

По бокам от нее две собаки – не собаки, волки – не волки, бегут, будто тени, а глаза всех троих огнем горят. Идет к ним эта девка, улыбается, манит, к себе зовет. Ну, эти три испугались, все побросали, бежать без памяти, да со страху в лесу заплутали, только к утру домой добрались, себя не помня. Чернеиха поседела вся, младшая дочка, говорят, до сих пор заикается. Утром люди ходили, смотрели на поле – ничего там нет, только серп Чернеихи валяется. И все на Узмене говорят, что это Марена им явилась. Зачем явилась – неведомо, только ясно, что не к добру.

Дивляна молча кивнула. Облик богини Марены узнать было нетрудно – в начале зимы, когда ложится снег, молодая Марена является людям в виде девушки в белой рубахе без узоров, с распущенными черными волосами, и волки, дети зимы, нередко ее сопровождают. Недаром одно из имен самой Марены – Лютая Волчица. Но связано ли появление на полусжатом поле Хозяйки Лунного Серпа с тем, что вскоре случилось за волоком, в Меже? Или нет? Не сама же Кручиниха чем-то разгневала хозяйку Закрадного мира, чтобы та дала себе труд ее погубить? Дивляне пока не хватало ни знаний, ни опыта, чтобы разобраться в этом.

Конечно, встречи с Мареной никто не минует, но чтобы она преследовала какого-то человека – так не бывает, богиня – не злая соседка.

– А еще говорят, дивьи мужики чаще появляться стали, – подумав, добавил Ольгимонт. – Но это что, их тут и раньше видели.

– Что за мужики?

– У нас такая нечисть водится, дивьи мужики называется. У них туловища всего половина, и головы половина, один глаз, одна рука, одна нога, но бегают быстро, будто ветер, и силищи немереной.

Говорить не умеют, только стонут, хохочут, мычат по-лешачьи, и сами шерстью покрыты с головы до ног, будто медведи. Живут в норах под землей, на зиму спать заваливаются, а по весне опять выходят. До баб, говорят, сильно охочи…

Дружина уже двинулась дальше, толкая ладью по гати; впереди слышались крики, тяжелые вздохи, трещали хлипкие жерди под катками, из щелей брызгала темная торфяная вода.

Женщины держались позади, осторожно ступая между щелями и лужами. Дивляна огляделась, чувствуя, как продирает по спине мороз. Вроде и день в разгаре, солнце светит, золотит вершины чахлой ольхи и дальних темных елей на взгорке – а все же страшно стало. Ольгимонт так говорил: «Та сторона!» – указывая взмахом руки, и непонятно было, имеет он в виду просто берег Узмень-озера позади волока или таинственную Ту Сторону, где обитают духи, предки и сами боги.