Огнедева. Аскольдова невеста

Таким образом, Дивляна не заметила, как покинула место стоянки и как лодья, пойдя по озеру, приблизилась к большому поселению, тоже носившему название Узмень. Здесь предстояло сделать остановку, и ее, все так же спящую, оставили в лодье, вытащенной на берег, под охраной Велемовой дружины.

Задержаться в Узмене пришлось, потому что здесь произошла неожиданная встреча. Еще издалека было заметно, что перед селением – цепочкой изб, вытянувшихся над высоким берегом вдоль оврага, – лежит слишком много больших лодий.

Поначалу все подумали, что тут какие-то торговые гости. Но, увидев тех, кто торопливо собирался перед избами, Ольгимонт переменился в лице и отчаянно замахал Белотуру со своей лодьи, чтобы тот правил к берегу.

– Это Жирга со своими людьми, я его знаю, – сказал молодой князь, как только лодьи сблизились. Причем по лицу его было ясно, что приятным это знакомство не назовешь. – Он сын старой Норини. Их род из сторонней голяди – ну, какую еще «дикой голядью» называют.

Они никому дани не давали, но пять лет назад воевали на стороне Велебрана. Тогда сам старейшина их, Тарвила, голову сложил и двое его сыновей. Один этот остался, Жирга. А правит родом его мать, Норинь. Упрямая бабка, будто из железа выкованная.

– Ворожея небось? – с неудовольствием предположил Белотур, вспомнив Кручиниху.

– Не так чтобы… Знает кое-что. Жиргу выходила, а он ведь тоже тогда чуть от ран не помер. Говорят, имя она ему поменяла и тем от велсов уберегла.

– А здесь он что делает?

– Не знаю. Но едва ли что для нас хорошее. Они у себя в лесах, среди сторонней голяди, большую силу имеют. Даже говорят, что волок от Ловати до Узменя в их старинные угодья входит и что только они имеют право на нем мыто брать. На волок мы их не пускаем, но и добраться до их гнездовий пока все недосуг было.

Скоро Белотур сам увидел, что такое «дикая голядь». Когда обе дружины, его и Ольгимонта, высадились из лодий и вышли к избам селения Узмень, там их уже ждали.

Голядская дружина была велика – человек сорок, – но не настолько, чтобы напугать смолянского князя и полянского воеводу, имевших вместе почти вдвое больше. А вот попадись голяди навстречу один Ольгимонт – плохо бы ему пришлось.

Впереди стояли старейшины – человек пять, все с обритыми бородами и висячими усами, длинные волосы у всех были заплетены в две косы по сторонам лица.