Огнедева. Мост над Огненной рекой

Увидев лежащего на земле Борислава, окровавленного, в изодранной, запыленной, покрытой темными пятнами крови одежде, неподвижного, Ведица приняла его за мертвого. Кинувшись к нему, она опустилась на колени и начала вопить, причитать и теребить его; от такого обращения княжич немного пришел в себя и глухо простонал. Ведица вскрикнула и в ужасе отпрянула: решила, что мертвец шевелится.

– Да он жив! – сообразила Елинь Святославна. – Слава Макоши! Пусти-ка! Что ты его теребишь, будто льняную копну, – сколько духа в нем осталось, вон выгонишь!

Отстранив девушку, она сама осмотрела Борислава.

Побледневшая от волнения Дивляна тем временем обернулась к мужу.

– Княже! Что здесь происходит? – в изумлении и беспокойстве спросила она. – Я услышала, что-де на Подоле деревлян убивают, и едва ушам поверила. Но мне и на ум не пришло, что убивают по твоему приказу! Думала, торговые причал не поделили или мытом обсчитались, а ты сам здесь! Что это ты задумал, батюшка?

Раньше она никогда не вмешивалась в дела мужа, но отчаяние Ведицы побудило ее нарушить обычай.

К тому же она и сама давно подозревала, что князь зачастую делает совсем не то, что надо.

– Ступай-ка ты домой, матушка! – ответил ей воевода Хорт. – Не в твоем положении по пристаням бегать!

– Как мне твой совет понадобится, воевода, я попрошу! – отчеканила Дивляна, окинув его холодным взглядом, и ее серо-голубые глаза сейчас напоминали две льдинки. – А я хочу от моего мужа услышать, почему он такой прием устроил своему будущему зятю! Или ты, княже, решил земле-матушке вместо обряда зародного жертву кровавую принести, человечью?

При этих словах народ вокруг загудел.

Аскольд, собиравшийся ответить ей что-то резкое, запнулся. Теперь не только его жена, но все эти люди, на которых он только что опирался, хотели знать, зачем он это сделал и не вызовет ли его поступок гнева богов. Все сразу вспомнили о завтрашнем торжестве и о жертвах, которые положено приносить готовящейся вынашивать новый урожай земле.

– Не годится в такие дни враждовать, – поддержала ее воеводша Елинь. – Земле-матушке пролитие крови не угодно. Если огневается, то худой урожай соберем по осени.

Народ загудел громче и тревожнее. Зазвучали голоса с призывами посоветоваться с волхвами и искупить вину перед землей, пока не поздно.

– Князь деревлянский Мстислав первым нарушил мир! – ответил Аскольд, гневно глядя на Дивляну.