Огнедева. Мост над Огненной рекой

Когда спрашивали Елинь Святославну, она только всплескивала руками:

– Ой, да что я знаю – в глазах от страха потемнело! Видела волка, может, их десять было, может, двенадцать, не знаю, спасибо чурам, что жива осталась, что не порвали меня, старую, в клочки!

И все уходили в убеждении, что Елинь Святославна подтвердила самые жуткие рассказы.

Возвращению князя без добычи никто особенно не удивился.

– Ушел оборотень! – буркнул встречавшим хмурый воевода Хорт. – Кабы догадаться… В волчью бы яму его… Да кто же знал?

Аскольд вообще отмахнулся и промолчал.

Дивляна надеялась, что и с ней он тоже не захочет говорить о злосчастном происшествии, но напрасно.

– Пусть в Киеве думают, что этот синец оказался оборотнем! – сказал ей Аскольд на следующее утро, перед тем как идти в гридницу. – Но кем бы он там ни был! Если бы ты не придумала лечить его, он бы сидел сейчас в яме и мог бы превращаться в кого угодно!

– Изба была заперта, ворота двора тоже, – робко произнесла Дивляна, все же решившись защититься.

 – Он раскрыл их колдовством. Он и из ямы выбрался бы, раз уж у него оказались такие силы…

– Молчи! – с гневом и презрением прервал ее Аскольд. – Чтобы открыть ворота, колдовства не нужно. Кто-то хотел, чтобы деревлянин ушел! Ты этого хотела! И ты! – Он обернулся к Ведице. – Но учти: женой его тебе не бывать! Если он теперь явится сюда с целым войском, я скорее сверну тебе шею, чем ему отдам! А ты… – Он вновь повернулся к Дивляне и упер руки в бока. – Ты… Если я узнаю хоть что-то о том, что ты помогаешь моим врагам… Благодари Макошь, если я верну тебя твоим родичам живой.

– Я ношу твоего ребенка! – Дивляна оскорбленно вскинула голову и положила руку на живот. – Твоего сына и полноправного наследника. Ты не должен так обращаться со мной, если не хочешь, чтобы твой род сгинул без следа, а мои родичи объявили тебе войну! Или у тебя есть другие преемники, которым не стыдно передать киевский стол?

– Если бы они у меня были, тебя бы здесь давно не было! – рявкнул Аскольд.

Поначалу его смутил ее напор, но он быстро пришел в себя. Он завел этот разговор для того, чтобы обвинять, а не защищаться. – Ты слишком хитра для того, чтобы стать хорошей женой. Я не хочу выглядеть перед людьми дураком, которого провели бабы и девки его собственной семьи, поэтому пусть в Киеве думают, что Мстиславич обернулся волком. Но я не так доверчив! Если бы я мог доказать… но, может быть, еще смогу! А пока… Вы обе будете сидеть дома.