Огнедева. Дочери Волхова

Когда Яромила с Дивляной подошли к реке, Велем с Витошкой уже сидели в лодке. Причем Витошка не шутя устроился на весле, хотя грести через Волхов ему явно было пока не по силам. В свои тринадцать он еще не начал по-настоящему расти: оставался маленьким, щупленьким, доставая Дивляне только до плеча. Он родился прежде срока, и Домагость в душе беспокоился, что младший сын никогда не догонит старших. То ли дело Велем – рослый, плечистый, он в одиночку вскидывал на плечо бочонки и мешки, которые иным приходилось носить вдвоем.

Лодка ждала под невысоким обрывчиком, где за полосой песка шириной в пару шагов лежало несколько крупных валунов, серовато-розовых, гладко обточенных речной волной, и имелась прогалина в осоке. Рядом с ней стояла в воде другая, в которой устроилось семейство вуя Свеньши, брата Милорады: он сам с женой и детьми – Кологой, Туроберном, Добраном, Льдисой и Ведомкой.

– Что-то долго собираетесь! – Туроберн замахал руками.

 – Ранятины уплыли уже! Дотемна вас ждать, что ли?

Солнце садилось, бросая на широкую реку яркую пламенную дорожку. Но вечер в самом конце месяца березеня был светел, до темноты оставалось еще далеко.

– Ничего, успеем! – Дивляна улыбнулась двоюродному брату.

– Веляну не видали? – окликнул их сам вуй Свеньша.

– Матушка за ней пошла, все вместе явятся.

Спустившись к воде, девушки встали на крайний валун и с помощью старшего брата перебрались в лодку.

Сложили корзины с приношениями: блинами, вареными яйцами, кашей и пирожками, на которые пошли драгоценные последние остатки прошлогоднего зерна.

– Что матушка-то не идет? – спросил Велем, помогая Дивляне сесть. – Вуй Ранята со своими уплыл уже.

– А вон и Аскол! – Льдиса из своей лодки показала вдоль по Волхову, где приближались в лодке Ивор и Аскол – сыновья вуйки Велерады.

На Родоницу, вторник недели Вешних Дедов, все потомки бабки Радуши собирались на родовое угорье – жальник возле заброшенной ныне Любши, лежащей в паре верст вниз по Волхову, на другом берегу.

Дожидаясь родичей, вуй Свеньша, второй сын Радогневы, рассказывал о судьбе бабки своей внучке Ведоме. Ей, получившей имя в честь давно умершей спасительницы рода, зимой исполнилось семь лет и вскоре предстояло идти в Велешу – Велесово святилище, отвечать на вопросы жриц, чтобы получить свой первый родовой поясок.