Огнедева. Дочери Волхова

Уже почти стемнело, и только на краю неба еще виднелись сине-красные полоски. Ветер утих, и над темным берегом далеко разносилась разудалая свадебная песня, которую пели над курганами подвыпившие женщины:

– У ворот моей матушки

Вырастала травушка,

Лели, Лели, Лели!

Ёли, ёли, ёли!

– подхватывали мужчины и, судя по свисту и топоту, плясали на вершине кургана, где спали их старые матушки, которым надлежало благословить народившихся потомков на скорые свадьбы. Вокруг костра метались буйные тени, и было не разобрать издалека: то ли там гуляют живые родичи, то ли призываемые предки, то ли те и другие вперемешку.

– Да и кто траву стоптал,

Да и кто шелковую?

Приходили ходатаи —

Женишки богатые!

Там, на курганах, подвыпившие родичи будто праздновали новую свадьбу всех умерших и возродившихся, а здесь, на городище, все замерло навек, и только кусты бузины, выросшие на пожарищах, исподтишка следили за двумя живыми, зачем-то сюда забредшими.

– Пойдем отсюда. – Велем взял Дивляну за руку.

 – И правда, дождемся тут упыря какого, чего доброго…

– Пойдем только на Волхов глянем. – Дивляна потянула его в другую сторону. – Посмотрим, куда идет. Вдруг опять – на полудень?

– Темно уже. Назад поплывем – и увидим.

– Нет, я отсюда хочу.

– Зачем тебе, егоза ты неугомонная!

– Как ты не понимаешь, Велем! – Дивляна оглянулась. – А, да где тебе! Ты мужчина. А я хочу посмотреть, откуда наши прабабки смотрели… Ну, Волхова невесты… Ведь и я могла бы… Вот выйдет Ярушка замуж – я вместо нее буду…

Велем пошел за ней без возражений.

Вспомнив опять мельком Вольгу, он теперь почти с надеждой подумал: а может, и к лучшему, если она уедет в Плесков? Там не достанут, если вдруг что… «А кого достанут? – мысленно возразил он сам себе. – Ярушку? Велеську? Их, что ли, не жалко?»

Это было еще одно страшное родовое предание. Если сильный ветер шел с моря, особенно весной, под напором льда из Нево-озера Волхов принимался идти вспять.

Это всегда воспринималось как знамение тяжелого года, и тогда требовалось приносить жертвы, чтобы задобрить Ящера и заручиться милостью богов. Хорошо, если недоброе знамение было недолгим, но иной раз обратное течение Волхова продолжалось по пять и по семь дней, и громады ледяной воды заливали прибрежные поселения, подмывали берега, уносили избы, губили людей и скотину. Тогда говорили, что Волхов пришел за невестой и нужно отдать ему одну, чтобы не извел всех.