Огнедева. Перстень Солнцевой Девы

Я знаю, где можно брать, не промахнемся, – смеясь, заверила Велемила и потом наконец пояснила: – Это у нас обычай такой. Сварожий день сегодня[2 - Сварожий день – праздник в честь Сварога, 1 ноября.], вечером пировать будем, а для пира полагается кур не покупать и не приносить, а красть! Понял теперь?

– Теперь понял! – Стейн усмехнулся, подумав, что и сейчас его ухитряются сделать таким же дураком с дальнего хутора, каким он был, когда три с половиной года назад впервые в жизни явился в Альдейгью. – Знамое дело, пойду! Это подвиг для истинного викинга!

– Как она выросла, твоя младшая дочь! – одобрительно заметил Вестмар хозяину.

 – Совсем невеста. У нее, наверное, есть жених?

– Вроде как есть… – ответил Домагость, но отвел глаза, и Вестмар догадался, что воевода не очень хочет об этом говорить.

Появилась Яромила, поставила на стол деревянное блюдо с теплыми пирогами, покрытыми вышитым рушником, приветливо улыбнулась гостю, сказала что-то – он не расслышал, любуясь ее точеным лицом. Все-таки старшая дочь у хозяина редкая красавица – смотришь, и кажется, что в полутьме от нее исходит сияние.

У Яромилы уже был ребенок, но она по-прежнему жила дома, только волосы теперь заплетала в две косы и укладывала вокруг головы. На ее сына, белоголового мальчика двух с чем-то лет, Вестмар бросил пару любопытных взглядов, пока мать не унесла его, но спрашивать ни о чем не стал, боясь обидеть воеводу.

– Я вижу, Домагость, в последнее время боги более чем благосклонны к тебе! – Вестмар невольно проводил Яромилу глазами.

 – В твоем доме прибавилось много дорогой утвари, и людей стало больше. Видимо, быть родичем конунга Кенугарда – Киу…ява… Куая…вия… тролль, не помню, как его называют эти серкландцы! Киаба?

– Кияв! – смеясь, поправил Домагость. – Или Киев. Да, с той свадьбы дела у нас в гору пошли. Уже три года меха, меды, воск по Днепру вниз отправляем в Киев, а там на разные товары меняем: платье цветное, серебро, посуду, всякое узорочье. Вино вот! – Домагость качнул бокалом из светло-зеленого стекла.

Напиток был, на вкус воеводы, гораздо кислее и вообще хуже привычной медовухи, зато, если пить умеренно, наутро не так болит голова. – А в этот раз Велем, сын мой, сам поехал с товарами аж до Корсуня.

– Это где? – Вестмар с любопытством прищурился.

– Это по Днепру вниз, до Греческого моря, и по морю еще идти… не помню сколько, сам-то не бывал. Но тот Корсунь – город уже греческий. Думаем, там за наши меха еще больше всякого добра выручить можно.