Огнедева. Перстень Солнцевой Девы

Тем более ты говоришь, что можешь отправлять меха на продажу в Кенугард, где их можно обменять на греческое золото и драгоценные ткани. Так зачем сидеть и ждать, пока товар придет сюда? У нас с Вестмаром шесть десятков человек, но ты можешь собрать вдвое или втрое больше. И добычу мы поделим сообразно численности дружин. Тебе это даже более выгодно, чем мне или ему. Но если ты не хочешь, то я предложу это твоим знатным родичам, которые скоро сюда приедут.

– Вот этого не вздумай! – Домагость нахмурился.

 – Еще не хватало – с Вышенькой кунами делиться! Да ему только дай – с руками оторвет, прорва жадная!

– А еще, ты говорил, приедет конунг Плескова. Это большая удача, ведь между Альдейгьей и Плесковом живет народ карьяла, и мы попросим его участвовать в нашем походе туда!

– Не много ли сразу? – возразил Рановид, или вуй Ранята. – И за закат, и на восход – на две стороны воевать нам ни к чему. Одно что-нибудь. Зачем нам Плесков? И сами справимся. Зимой мужикам делать нечего, по хозяйству возиться и баб хватит.

Сто человек наберем, с вашими полтораста будет. На чудь сходить достанет.

Об этом говорили несколько раз, и хотя Домагость не давал прямого согласия, он все же снарядил Витошку за Канервой и Кохталой – старейшинами чудской родни покойной Кевы и Никани, Доброниной жены, приглашать на имянаречение внука. С нарекаемым чудины в прямом родстве не состояли и могли бы не ездить, но Домагость решил на всякий случай закинуть им мысль о походе и послушать, что они скажут.

Без их помощи все равно ничего не выйдет.

Но вскоре мысли о походе пришлось отложить – пожаловали родичи из Словенска. Приехали они на санях по берегу, надеясь вернуться уже по льду застывшего Волхова. Старейшина Вышеслав, первый среди словенских нарочитых мужей Ильмерского Поозёрья, привез с собой всю семью: жен, сыновей с женами, дочерей. Праздник был женский – его дочь, Велемова жена Остролада, четыре месяца назад родила сына. Ждать возвращения отца пришлось бы слишком долго, и было назначено имянаречение младенца.

Это было большое событие для Волхова и Ильмеря. И Домагость, и Вышеслав являлись правнуками последнего словенского князя Гостивита: тот со своими сыновьями погиб в сражениях с русью, уцелели только дочери, к тому времени розданные замуж в другие места. Дети нынешних старейшин состояли между собой в восьмой степени родства, что сделало возможным брак между ними, заново скрепивший союз двух знатнейших родов.