Огненный волк

– Велес не дал! – Берестень развел руками, совсем как старейшина Ручейников, и торопливо заговорил, видя, как нахмурился боярин: – Ушли бобры с Темнички, на другую реку, видно, подались. Мы их искали, до самой пущени добрались. А к пущени уж не сунулись, не обессудь. Из тамошних лесов не то что бобровой – своей шкуры целой не унесешь.

Светел грозно хмурился, но ничего не сказал. Потеря бобрового меха была очень неприятна, но теперь он знал, как начать разговор о рогатине.

Берестеню тоже было невесело оказаться у князя в должниках.

Вернувшись из амбара, он велел Ветохе поставить на стол лучшего малинового меда, принести пирогов, вчерашнего мяса, старался угостить и задобрить чуроборского боярина. Видя его старания, Светел все больше верил в успех своего дела, а для вида продолжал хранить суровость.

– Нелегко мне будет князю сказать, что ваших бобров я не привез, – заговорил он наконец. Берестень даже почувствовал себя виноватым – из-за них князь разгневается на младшего брата.

– Должно быть, пущеньские кудесники ворожбой переманили к себе наших бобров, – сказал старейшина.

 – Люди говорят…

– Однако можете вы и по-иному выказать свою дружбу князю Неизмиру, – задумчиво начал Светел.

– Как? – оживился Берестень. – Ты скажи только, боярин, мы князю нашему доброму все, что хочешь, сделаем! Ничего не пожалеем!

– Много у князя недругов, много завистников. И многие недруги его чародейством владеют. Может, кто-то и увел ваших бобров. Есть и такие, кого простое оружие не возьмет.

Отдайте князю вашу рогатину, Оборотневу Смерть, и тогда он вам бобров простит и от дани вовсе освободит.

Берестень опешил, даже разинул рот, изумленно глядя на боярина. Предлагая князю «все, что хочешь», он никак не думал, что князь захочет священную рогатину, оберег рода!

– Да как же… – забормотал он. Это было все равно что попросить снять с себя самого голову. – Никак нельзя… Как мы без нее? Предки наши…

– Не навек просит князь вашу рогатину, – чуть-чуть попятился Светел. – На время.

Одолеет он недругов, и к вам рогатина вернется. А может, и бобры вернутся еще. Зато от дани будете свободны хоть пять лет, хоть десять. Живите, богатейте. А не дадите – тот чародей злой у вас и прочее зверье повыведет, будете корешки жевать, как Черничники.

Берестень взялся за бороду и задумался. По правде сказать, лето было не слишком урожайное и положенную дань хлебом и медом они набрали с известным трудом. Самим хлеба до нового урожая никак не хватит.