Огненный волк

– Под шкурой человеческое платье года за три истлеет, но и намучает! – Огнеяр потряс головой. – Одно слово – беда!

– Это потому… потому что Оборотнева Смерть ушла, – тихо сказала Милава. – Елова говорила: без нее нас беды найдут.

– Куда же она ушла?

– Боярин увез.

– Какой боярин?

– Ну, что дань собирал.

– Светел?!

Огнеяр резко натянул поводья, и голос его был таким, что Милава совсем пробудилась от своей обессиленной дремы.

– Да, он, – сказала она, подняв голову и с усилием разлепляя веки.

 – А ты чего? Ой…

Она вспомнила, что Берестень не велел об этом говорить. Впрочем, она не очень испугалась. После Князя Волков даже гнев старейшины рода ее не страшил.

– Зачем Светел ее забрал? – спросил Огнеяр, уже предугадывая истинную причину.

– Не знаю. Он с мужиками толковал. У нас бобров на дань не хватило, а он нас от дани на десять лет освободил. За Оборотневу Смерть.

– На десять лет!

Огнеяр вцепился в волосы у себя на затылке и зарычал – человеческих слов у него не нашлось.

Он слишком хорошо знал бережливость Неизмира, недалекую от настоящей скупости. Отказаться от дани на десять лет князь мог только в обмен на что-то действительно ценное для него. Любого оборотня убьет… Трещага…

– Ты чего? – Милава с тревогой заглядывала в его изменившееся лицо, коснулась пальцами щеки, словно хотела разбудить. – Ну, на десять лет. Весной вернуть обещал.

Ничего не сказав, Огнеяр тронул коня, и они поехали дальше. Светела не догнать, да и не он теперь был главной заботой.

В беседе Моховиков опять горел яркий огонь и звучали песни. Вскоре после отъезда Малинки с женихом явились Вешничи – Берестень, Лобан и Брезь. Показав обручье Горлинки, они потребовали отдать им и саму девушку. Теперь с ее головы уже сняли девичью ленту, не приставшую нареченной невесте, и родня шумно праздновала новый сговор. Свадьбу решили играть в последний день Макошиной Недели – оставалось всего пять дней. Горлинка была немного бледна и часто украдкой покашливала, но старалась улыбаться и правда была счастлива.

Появления Милавы и Огнеяра поначалу никто не заметил. Она вошла первой в шумную жаркую беседу, беспомощным взглядом окинула веселые, раскрасневшиеся от огня и пива лица родни. До сих пор ей было тяжело нести одной страшное известие, но теперь она ощутила, что перекладывать его на плечи других не легче. Она видела Брезя и Горлинку, сидящих рядом на медвежьей шкуре, нашла глазами родителей Малинки.

– Милава! – окликнул ее Лобан.