Последний взгляд Марены

Не имея никакого оружия, он так сильно давил и ломал врага, норовя вцепиться зубами в горло, что человек-волк едва успевал уворачиваться; руки нападавшего были холодны как лед, и хотя из порезов на теле уже текла кровь, он не становился от этого слабее. И кровь эта была холодна, как речная вода, зато глаза его горели, будто болотные гнилушки. Заросшее черной бородой и закрытое длинными темными волосами лицо мало отличалось от звериной морды, только глаза сверкали желтым огнем, сами похожие на зверей в чаще.

Человек-волк хрипел, рычал, подвывал: он хотел крикнуть Угляне, чтобы она бежала прочь, под защиту чуров-волхвов, пока он в силах сдерживать лесного навяка, но не мог выговорить ни слова.

А Угляна и не имела сил бежать: полузадушенная, она едва сумела немного отползти, чтобы не попасть под ноги дерущимся, и кашляла, хрипела, судорожно хватая ртом воздух. Если бы ее союзник не подоспел, в следующий миг навяк сломал бы ей шею и выпил кровь досуха. Помогло и то, что она, выходя из дома, опоясалась жгутом из крапивы: почуяв жгучую боронец-траву, навяк отпрянул и не успел сделать свое дело.

Но и сейчас рано было радоваться спасению. Одинец, вожак «молодых волков», единственный в округе имел хотя бы надежду одолеть Паморока – мертвого, но неупокоенного колдуна. Пять лет перед своей смертью тот держал Угляну в плену, украв из дома, от мужа и маленького сына, в дневное время оборачивая в кошку и только ночью возвращая ей человеческий облик. Пока однажды зимой водяные девы не увели его с собой под лед – на глазах у дружины князя Зимобора и половины Заломичей.

Но, похоже, колдун-оборотень и на дне речном умер не до конца и сохранил ровно столько силы, чтобы весной, когда Явь и Навь соприкасаются, выходить и искать мести да поживы.

Напрягая все силы, Одинец пытался перерубить Памороку шею, чтобы отделить голову. Он уже полоснул по горлу и груди, и черная холодная кровь непрерывно текла из широкого разреза, залив и самого колдуна, и его противника. Но перерезать горло было мало для того, чтобы его убить.

Изловчившись, Паморок вцепился зубами в плечо Одинца, и тот вскрикнул. А навяк тут же перехватил его руку с ножом и дернул, ломая кость; Одинец вскрикнул снова, уже слабее, теряя сознание от боли. Они вместе рухнули наземь, на мох и палую листву; Паморок навис над противником, прижимая его к земле, и потянулся к горлу.

В это время Угляна повернулась и попыталась встать. На краю поляны еще что-то зашевелилось.