Свенельд. Янтарный след

О?дин разместился после Мимира. Сейчас он имел вид красивого мужчины средних лет, со светлыми волосами, черными бровями и яркими голубыми глазами. Он будто бы сидел в общем ряду, но вокруг его неприметно клубилась тьма, будто плащ, и в ней посверкивали звезды. Благодаря этой тьме я поняла: он опасается меня. Этот тайный страх не шел к его красивой внешности – сама эта внешность была щитом, за которым он прятался, но тьма, его истинная сущность, так и сочилась сквозь этот миловидный облик.

При виде меня все они встрепенулись, но никто не нашел слов.

Бегло оглядываясь, я видела, как мое сияние золотит их изумленные лица.

– Привет и здоровья вам, асы! – сказала я. – Привет и здоровья тебе, владыка Асгарда!

– Кто ты? – осторожно спросил Хёнир – будто не знал.

Мимир придвинулся к нему и что-то шепнул.

– Мое имя – Гулльвейг, и думаю, что найду у вас здесь хороший прием.

– Я так не думаю! – закричал Локи. Ему трон не полагается, и он сидел просто на скамье, с детьми асов.

 – Не ты ли учишь людей, альвов и двергов жажде золота, из-за чего они совершают немало преступлений? Убийств, краж и ограблений!

– Кто это собирается меня упрекать? – удивилась я. – Тот, кто, томимый похотью, три года жил с ётуншей и породил троих детей, которые сделаются губителями света? Ты, Один, погибнешь в схватке с Волком Фенриром, а ты, Тор, – с Мировой Змеей. Ты, Тюр, лишился руки и главенствующего положения по вине одного из этих детей – твоего пасынка, раз уж его родила твоя жена.

Вы знаете это, и все же позволяете их отцу сидеть с вами на одной скамье, за одним столом!

– Как ты смеешь пророчить нам гибель, гнусная ведьма!

С ревом Тор вскочил на ноги и метнул в меня свой знаменитый молот…

Как будто я сказала что-то такое, чего они сами не знали. И не знали, что это правда.

Удар был куда сильнее, чем от Хеймдаллева копья. Пламя разом охватило меня – я даже не успела ощутить боль, как белая вспышка опала.

Я снова стояла среди облака пепла от прежнего облика. Я снова стала собой, но теперь напоминала первую зеленую проталину среди снега. Белая кожа, серебристые волосы, зеленое платье. А глаза – черные, как «глазки» на стволе берез.

По палате пролетел громких вздох – в нем смешались испуг и восхищение. О?дин подался вперед, впиваясь в меня глазами, остальные отшатнулись.

– Так вот кто ты… – медленно выговорил он.