Свенельд. В полночь упадет звезда

Люди на его пути хоронились за тыны, за углы, за кусты; иные, услышав о чуде, бежали поглядеть поближе и тоже прятались, изумленно ойкнув: и вправду волот! В толпе обычных людей он бы так же бросался в глаза, как конь среди козьего стада. Не замечая изумленной толпы, волот проехал предградья, миновал старый жальник и приблизился к Киевой горе. Осмотрев ее снизу – срубную стену на валу, ворота, – он будто впервые обнаружил поблизости людей и обернулся.

Все, кто шел за ним в почтительном отдалении, отшатнулись.

– Эй, люди добрые! – окликнул волот. Голос у него, против ожидания, оказался звонкий, да и бороды не имелось, стало быть, исполин был молод. – А что, князь ваш, Олег, на этом пригорочке живет?

Поначалу никто ему не ответил: каждый надеялся, что окрик относится не к нему, больший хоронился за среднего, средний за меньшего…

– Нет! – звонко выкрикнул мальчишка лет восьми-девяти, кажется, единственный, кто без боязни таращил круглые глаза. В этом возрасте любое диво еще воспринимается как должное.

 – Там бояре сидят!

– А где же князь? Поди сюда, воробей, не бойся! – Волот улыбнулся, и его румяное лицо показалось даже миловидным.

– А князь вон тама! – Мальчишка показал на Олегову гору. – Подалее проехать!

– Дорогу покажешь? А я тебя на коне прокачу.

– Взаправду?

– А то как же?

– Не лазь, малец, – опасливо предостерегли из толпы.

Но мальчишка, не слушая, подошел к волоту, продолжая зачарованно его разглядывать.

Еще бы – у того все было больше, чем у людей, от черевьев до шлема. Каждый из его поршней был так велик, что иная баба могла бы в нем белье мыть, как в лохани.

– Давай! – Волот протянул руку – ладонь была с хорошую миску, – подхватил мальчишку и посадил перед седлом.

– Как тебя звать?

– Веляк.

Волот хмыкнул от этого несоответствия имени и его обладателя[1 - Веляк – великан.].

– Ну, поехали!

Веляк – названный так, надо думать, в надеждах на будущее, а пока щуплый, белобрысый мальчик с покрасневшим от холода носом, в потертом заячьем кожушке, – сидя перед великаном, напоминал воробья.

– На одну ладонь положит, другой прихлопнет, – пробормотал кто-то в толпе.

– На один зуб ему придется!

– Матери-то скажите!

– Это чей был?

– Да Белегостя-кожемяки.

– Смотреть за дитем некому, вот и попал…

Между киевскими горами теснились дворы, сады, огороды, и конь шел шагом, иначе подавил бы народ.