Свенельд. В полночь упадет звезда

А утром смотришь – под воротами следы козьи, да не от четырех ног, а от двух!

– Это как? – опешил Ракитан.

– Козьи ноги у ней, Свирепицы! Дед Невзвид первым с нею повстречался. Вышел по воду рано утром, чуть рассвело – смотрит, над прорубью стоит женщина роста огромного, простоволоса, вся в белом. Как увидала его – махнула красным платком. Он домой бежать, ведро уронил, ни жив ни мертв. Прибежал на двор к себе – дрожмя дрожит. Бабка его было липовым цветом поила – не помогло. Она тогда его сорочку на реку отнесла, положила.

Вроде ему легче стало. Она уж думала – вынесли Свирепицу. А в ночь слышит: опять в оконце стучатся. К утру дед и помер. И другие у нас видели – идет из лесу белая такая баба, сама на лыжах, простоволоса, в руке платок красный, толкается помелом, а на помеле – череп…

За разговором хозяйка взглянула на Горыню и вдруг замолчала.

– А это кто с тобой? – осипшим голосом спросила она.

– Где? – Ракитан обернулся. – Да это дочь моя, Горынька. Я ж сказал: с дочерью еду.

– Точно? – Хозяйка села, оставив мутовку в широком горшке.

 – Точно ли дочь?

До того она видела Горыню на дворе возле лошади, и под открытым небом огромность гостьи не так бросалась в глаза, как в тесноте избы среди привычной утвари.

– Да уж мне ли ее не знать! – Ракитан хлопнул себя по коленям.

– А что она у тебя… великая собой?

– Уродилась невесть в кого! – Ракитан развел руками. – Такая мне судьба тяжкая Недолей напрядена.

– У меня нет красного платка, – Горыня показала свой, снятый и тепле избы, – обычный, серый.

 – И я не в бе… – Она поглядела на свой кожух из белой овчины и осеклась. – Ноги у меня не козьи.

Но вид ее ног – из-за поршней, набитых для тепла соломой, которые надевают поверх черевьев, они казались особенно огромными, – не успокоил хозяйку.

– Ой, божечки, сгубит она нас… – заволновалась вторая женщина, еще кто-то из родни хозяина. – Батюшка Перун, оборони…

– Да не бойтесь! – заверил ее Ракитан. – Коли вы про ту беду слыхали, с парнем конетопским, так то… другое дело.

Там она без меня была. А при мне не дам я ей своевольничать, людей губить. Она при мне-то смирная.

– Ты уж, Ракитанушко… – Бледная хозяйка ловила воздух ртом, не зная, как быть. – Мы тебе завсегда… никогда зла не делали. Чтобы ты на нас-то ее навел… Уж мы-то… сами вас в дом пустили…

– Да не кручинься ты, мать! – утешал Ракитан. – При мне она смирная, говорю же. Не тронет у вас никого! Пусть только попробует – ужо я ей! – И погрозил Горыне кулаком.